Очередная часть рассекреченных Управлением ФСБ по Омской области материалов, касающихся Великой Отечественной войны, вызовет особый интерес у наших читателей. Дело в том, что они содержат протоколы допросов немецких военных, взятых в плен бойцами Красной Армии в ходе наступательной операции по освобождению Крыма в начальные месяцы 1944 года. Допросы проводились в органах контрразведки, переведены с немецкого языка на русский. Что в них любопытного? Да практически все. Обстоятельства пленения, настроения немецких солдат, оценка военной силы Красной Армии, а главное – то, как заметно поменялись представления гитлеровцев за три года войны на Восточном фронте.
Допрос ефрейтора
Военнопленный Морис Иозеф, 23 лет, взят советскими разведчиками 21 января, когда стоял часовым на посту возле блиндажа. Взят был аккуратно, без шума и пыли. На него наставили оружие, потребовали выбраться из окопа и следовать с поднятыми руками, не издавая звуков. Ефрейтор благоразумно согласился. Его сослуживцы, находившиеся в блиндаже, ничего не заметили.
Допрос немецкого языка составлен по всей форме. Указано даже социальное положение Мориса Иозефа. Родители – крестьяне. Отцу 57 лет, имеет 8 га земли, двух лошадей, пять коров, с десяток свиней. В сравнении с русскими землепашцами тех лет вполне себе зажиточные крестьяне.
Иозеф, воевавший не первый год, рассказал, что настроения среди немецких солдат в Крыму были упаднические. Офицерам не верили. «Крым пропал, – говорили они. – Русские продвигаются на запад, они уже за Бердичевом, идут бои у Винницы. Скоро русские будут в Берлине, а мы еще торчим в Крыму. Здесь у нас будет второй Сталинград». Немецкие солдаты, по словам Иозефа, хорошо знали, что под Сталинградом уничтожена 6-я германская армия, и опасались, что такая же участь ждет всю группировку немецких войск на Крымском полуострове.
Солдаты вермахта высоко оценивали возросшую мощь Красной Армии спустя три года с начала войны. В ходе своих контратак немцы отмечали значительное превосходство советской артиллерии, что не давало им возможности успешно действовать. Ефрейтор Иозеф сообщил: «Солдаты говорят, что теперь совсем не видно немецких разведывательных самолетов. В настоящее время Красная Армия значительно сильнее немецкой, поэтому Крыма уже никак не удержать. При этом они удивляются, как это русские смогли собрать здесь, на таком узком участке, такие значительные силы. Немецкий солдат теперь видит, что русские превосходят немцев: по тяжелому оружию; в минометном огне; в автоматах; но особенно большое превосходство дает русским огонь «сталинских оргАнов» (гвардейских минометов). Кроме того, солдаты отмечали, что теперь немецкие самолеты появляются только к вечеру, днем они больше не осмеливаются появляться над боевыми порядками русских, так как небо всегда полно русскими истребителями. Поэтому немецкие бомбардировщики часто сбрасывают свой груз не по назначению, а в море. 19 января бомбардировщик, которого преследовали русские истребители, сбросил свои бомбы прямо в расположение нашей роты, в результате чего был один убитый, а трое тяжело ранены».
Об отношении немецких солдат к советскому плену ефрейтор показал следующее: «Нам постоянно повторяют, что русские не берут немцев в плен. Однако после Сталинграда почти все немецкие солдаты знают, что в русском плену находится много немцев. Большую роль для разъяснения правды о русском плене имели советские листовки (их сбрасывали с самолетов. – Авт.), в которых даже давались именные списки пленных, что для немецких солдат было весьма убедительно». В то же время Иозеф не скрывает по-прежнему значительного влияния гитлеровской пропаганды, отдадим тут должное доктору Геббельсу. «Немецкие солдаты еще и потому неохотно идут в русский плен, что значительная часть их еще находится под впечатлением побед Гитлера в первые годы войны. Часть германских солдат продолжает еще доверять гитлеровским обещаниям», – констатирует пленный ефрейтор. Кстати, о листовках. Чтение и хранение советских листовок солдатами вермахта строго каралось. Для их изъятия нередко проводились обыски в казармах. Тем не менее многие немецкие солдаты, по свидетельству Иозефа, умело их скрывали.
И еще любопытный штрих – о питании в немецкой армии. «В последнее время часть солдат в Крыму выражает недовольство по поводу ухудшения питания. Солдаты получают ежедневно паек: 20–25 г масла вместо 30 г, а также 75 г мяса вместо полагающихся 100 г. Бывают дни, когда солдаты совсем не получают ни жиров, ни мяса. Некоторые в связи с этим проявляют недовольство, но большинство говорит так: «Мы ведем войну пятый год (считая с 1939. – Авт.). Германия кормит сама себя и не зависит в продовольственном отношении от других народов. Россия же получает продовольствие из Америки», – рассказал ефрейтор Иозеф. Да, США нам действительно помогали по ленд-лизу, но все-таки питанием мы себя обеспечивали сами. А вот насчет питания в рядах вермахта… В германской армии ситуация с питанием была столь же плохой и на пятом году Первой мировой войны – тема эта очень наглядно отражена в знаменитых антивоенных романах Ремарка «На Западном фронте без перемен» и «Возвращение».
Допрос обер-лейтенанта
Командир роты Эренфрид Колетта – не чета ефрейтору Иозефу. Он старше на 10 лет, соответственно, на момент пленения ему было 33 года. И образованнее: окончил университет в Бреславле, был учителем в средней школе. Имеет значительный боевой опыт: в армию призван в 1939 году, дослужился до звания обер-лейтенанта. Служил в оккупационных войсках в Польше и Франции. На советско-германский фронт впервые попал в декабре 1941 года. Впоследствии служил в Крыму. Со своей ротой занимал участок обороны северо-восточнее окраины Керчи. Советский десант вышел в тыл его роты, одновременно наши части прорвали фронт на стыке роты под командованием обер-лейтенанта Колетты и соседней. Командный пункт роты был окружен, все, кто там находился, пленены.
Поскольку обер-лейтенант Колетта являлся человеком сведущим в дислокации немецких войск, ему и допрос учинили соответствующий. Он подробно рассказал о составе, численности и месторасположении дивизий вермахта в Крыму. А также о том, каким вооружением и в каком количестве они оснащены. Назвал численность войск и офицерского состава. Даже охарактеризовал некоторых заметных командиров войсковых частей. Но эти технико-тактические подробности нас интересуют в меньшей степени. А больше – то же самое, о чем ранее рассказал ефрейтор, только теперь – с точки зрения образованного и опытного офицера.
Говоря о дисциплине, Колетта подчеркнул: «Сказывается усталость от войны». Хотя, на его взгляд, «розни интересов между солдатами и офицерами не наблюдается». Чувствуется определенный диссонанс между такими оценками.
В протоколе допроса указано: «Военнопленный считает, что он политикой не занимался и не интересуется. Однако, как и подавляющее большинство, он восхищался тем, что Гитлеру удалось ликвидировать в Германии безработицу. Он также интересовался расовой теорией национал-социалистской партии, но не одобряет практическую реализацию этой теории, в частности, в отношении преследования евреев, разрушения синагог и тому подобных эксцессов. На фронте офицеры и солдаты вообще не интересуются вопросом о причинах войны, не задумываются над смыслом и влиянием ее, рассматривая ее не с политической стороны, а как чисто военное столкновение, исход которого определяется чисто военными факторами».
Обер-лейтенант, однако, противоречит сам себе. Чуть дальше он рассказывает, что «офицеры проводят с солдатами регулярно беседы на политические темы» о причинах и целях развязанной Гитлером войны. «Очень часто немецким солдатам разъясняется сущность Версальского договора (зафиксировавшего капитуляцию Германии в Первой мировой войне. – Авт.). В этих беседах делается упор на то, как враги обманули Германию при помощи 14 условий Вильсона», – утверждает Колетта, переводя стрелки на тогдашнего американского президента. Если исходить из этой логики обер-лейтенанта, нацистская Германия в таком случае должна была напасть на США и Англию как главных выгодоприобретателей Версальского договора, «обнулившего» в 1918 году Германию. Однако напала на СССР, хотя наша страна в Версаль приглашена не была и в разграблении Германии не участвовала.
Оценивая положение в германском тылу, Колетта говорит, что оно напряженное. Однако «население не выражает недовольства, считаясь с тем, что война идет уже пятый год». В то же время налеты авиации союзников СССР на немецкие города «вызывают в германском тылу большое озлобление против англичан и американцев».
Вообще, характер ответов обер-лейтенанта Колетты показывает, что это человек отнюдь не прямолинейный: он говорит то, что ему выгодно, очевидно, опасаясь за свою участь в плену. Это отмечено и в выводах, которые сделали наши контрразведчики. Они четко уловили двусмысленность в ответах обер-лейтенанта.
«Военнопленный Колетта в первые дни пленения, скрыв, что он командир роты и строевой офицер, давал по всем вопросам только уклончивые показания, ожидал, что после допроса и получения от него необходимых сведений его расстреляют. Позднее он дал более подробные показания. Тем не менее по военным вопросам он показал только часть того, что ему известно. Так же уклончиво и путано сначала категорически отрицал наличие каких бы то ни было немецких зверств в отношении советских граждан. Признал в конце концов факты зверств, изложенные в протоколе, но, безусловно, знает больше, чем показал. На другие политические вопросы отвечал более откровенно, отражая в своих показаниях настроения известной прослойки немецких офицеров и солдат, если не формально принадлежащих к фашистской партии, то разделяющих их взгляды и политику и считающих, что с победой Советского Союза и уничтожением гитлеровского режима ухудшится их личное положение. В своих показаниях военнопленный Колетта искажает картину политических настроений большинства немецких солдат и немецкого тыла, стараясь изобразить все в более розовых красках. Его показания находятся в противоречии с показаниями большинства немецких солдат и офицеров, захваченных в плен в январских боях в районе Керчи, и характером трофейных писем с фронта и тыла, в которых бесспорно отражается кризис, переживаемый германской армией, утрата веры в победу и страх перед грядущим возмездием», – сказано в протоколе допроса немецкого офицера. Все-таки искушенные люди служили в военной контрразведке Красной Армии. По этим документам хоть сейчас снимай кино. Было бы желание.
Подготовил Евгений НАЗАРЕНКО
