Солист Омского музыкального театра, народный артист России Владимир Никеев отметил 3 января своё 70-летие. А 21 января принимал поздравления от поклонников после спектакля «Старые дома». Обладатель премии «Легенда омской сцены» рассказал «Вечёрке» о дедушке-регенте, о своих увлечениях и о гастролях в горячих точках.
– Владимир Арсеньевич, вы помните, о чём мечтали, когда только начинали свой путь? Всё ли из загаданного сбылось?
– Думаю, то, чем я все эти годы занимаюсь, называется призванием. И мечта моя была, чтобы состоялся как певец, причем не просто певец эстрадного плана, а как академический. И считаю, что окончательно сложился как вокалист именно в нашем Омском музыкальном театре, которому отдано много сил. Я ведь был одним из тех, кто фактически сегодняшний театр создавал. В Омский музыкальный я пришел в 1985 году, и тогдашнее руководство искало артистов, способных составить универсальную труппу: чтобы и оперу, и оперетту, и музыкальную комедию пели. Шершнёва, Славченко, Грачунов, Трусова, Мотовилов – это все наше поколение. Мы пели классику, и одновременно делали большие концерты на выездах.
– В те времена Музыкальный театр ведь постоянно давал концерты в области, вы объездили все районы. А какое самое необычное место, где приходилось петь?
– Помню забавный случай. Однажды нас в каком-то районе пригласили выступить на ферме. А мы тогда так делали: в свой отпуск согласовывали с начальником управления культуры Н. М. Геновой, набирали группу артистов из разных театров и ездили с концертами. Юра Ицков, Сережа Оленберг, Володя Миллер, Валя Шершнева – мы обычно все вместе ездили в те времена. И вот привезли нас на ферму на тракторе с прицепом, куда фортепиано погрузили. Начинается концерт, поет Витя Григорьев – был у нас такой хороший солист с очень красивым басом, ныне народный артист в Саратовском оперном. А мимо шли коровы. Он поет своим низким голосом: «Гори, гори, моя звезда». Коровы посмотрели: «Муууу!» – и стали уходить. Следом за ним пою я: «Ах ты душечка, красна девица» – они остановились и слушают. А Владимир Эмильевич (Миллер. – Прим. ред.) говорит: «Вот что значит тенор – даже коровы слушают!» С тех пор я знаю, что коровам больше нравятся высокие голоса!
– В какой момент вы поняли, что у вас есть дар и вы хотите стать артистом?
– Музыка со мной была с детства. Я очень много занимался в хоровой студии, а мой дед был регентом в церкви – и он, и бабушка были священнослужителями. С 9–10 лет я ходил с ними в церковь, слушал песнопения, а потом в школе занимался вокалом. Когда ломка голоса началась, дед сказал: «Все, заканчивай. Если хочешь, чтоб потом продолжение было, возьми паузу». Я так и сделал, какое-то время не пел, а потом снова начал. Мне тогда ребята в школе говорили: «А ты чего не своим голосом поешь?» Я отвечал, мол, почему не своим, теперь у меня такой тембр. Голос начал устанавливаться, и мне казалось, что это баритон, но дед сказал: «Нет, у тебя тенор!» Много слушал кумиров нашего времени: Лемешева, Лисовского, Марусина…И тогда я уже понял, что тенор – это очень красивый и высокий голос, требующий бережного отношения к себе… Окончив школу, в 1971 году поступил в училище в Березниках Пермского края, затем отслужил три года в морских погранвойсках, и после окончания музучилища поступил в Уральскую консерваторию. Так что практически с детства нашел свое призвание, но, как и должно быть, долго потом учился, чтобы овладеть этой вокальной профессией. Повезло еще с педагогами, у меня в консерватории была прекрасный педагог, профессор Дроздова, она дала мне прочную певческую основу, которая помогает мне в работе до сих пор и за что я ей безмерно благодарен.
– Вы застали те времена театра, когда он очень много гастролировал…
– Да. Мы даже в Чернобыле пели.
– Именно тогда, в момент трагедии?!
– Почти. Мы были в Киеве на гастролях спустя два года. И ездили в Припять, чтобы поддержать ребят, которые занимались чисткой территории. Мы два раза туда ездили, но не знали ничего про облучение тогда. У меня есть последствия лучевой болезни, врачи вовремя обнаружили, сделали операцию. А некоторые ребята ушли…Мы и в Чечне с концертами два раза были, в 1996-м и в 2002-м, в первую и вторую чеченские. Во вторую вообще было так: вечером наш тогдашний директор Борис Львович Ротберг вызывает нас и дает команду: «Завтра утром едем!» И тогда наш вертолет прострелили, но, слава богу, в итоге все обошлось. Я ничего супруге не говорил, ей потом мой друг проговорился, она сильно переживала, но потихоньку успокоилась, я все время старался быть на связи.
– Владимир Арсеньевич, вы в театре служите почти 40 лет. Конечно, он занимает большое место в вашей жизни. А что еще вы особенно цените, что важно для вашего счастья?
– Прежде всего, семья, дети, внуки – без этого никак. Если бы не было супруги, я, может, и не стал бы народным артистом. Ирина Аркадьевна и сама состоявшийся человек, преподаватель, автор двух книг, музыковед. (Ирина Никеева работает ведущим специалистом по истории театра и музейной деятельности в Омском музыкальном театре. – Прим. ред.). Семья для меня прежде всего. Дочь выросла здесь, окончила музыкальную школу, и сын тоже учился. Дочь сейчас живет в Москве, когда слушает мои записи, оперную классику, плачет. Дети приезжали вместе с внуками к нам на Новый год, на мой юбилей 3 января. А вообще я очень ценю дружбу между людьми, ценю честные и доброжелательные отношения, преклоняюсь перед людьми, умеющими прийти на помощь в трудную минуту. И, конечно, ценю мир на земле и в душе.
– Внуков балуете?
– Я готовить люблю, все готовлю. И внук в этот раз говорит: «Дед, блинчики утром будут?» Я смеюсь: «Конечно будут, ты, наверное, только из-за блинчиков и приехал ко мне!»
– Вы и блины печёте?
– Я всё люблю делать: пирожки печь, готовить плов, борщи, котлеты – всё мне нравится. И не составляет труда, даже наоборот, я за плитой от работы своей отдыхаю.
– Кулинария – главное ваше увлечение?
– Еще очень люблю автомобиль. Я с 8 лет умею водить: приезжал к дядьке в район, садился и педальки жал, ездили с ним по степи на самосвалах. А потом, как только появилась возможность, сдал на права. У меня четыре категории: A, В, C, D. И мотоцикл, и машину, и автобус могу водить. Специально для себя сдавал экзамены: мало ли как жизнь обернется. А вообще скажу, что жизнь у меня получается интересная. Однако иногда думаешь: зачем я в артисты пошел? А потом понимаешь – нет, я бы не смог по-другому. Дал мне бог призвание такое, значит, должен нести его людям.
Сцене Омского музыкального театра Владимир Никеев отдал без малого 40 лет, исполнив почти весь классический теноровый репертуар театра. На его счету около 70 образов и одни из самых сложных партий мирового оперного репертуара: граф Альмавива в «Севильском цирюльнике» Дж. Россини (1985), Ленский в «Евгении Онегине» П. Чайковского (1988), герцог Мантуанский в «Риголетто» (1993) и Альфред в «Травиате» Дж. Верди (1996), Рудольф в «Богеме» Дж. Пуччини (1992), Надир в «Искателях жемчуга» Ж. Бизе (2006).
