Гибель адмирала

Предательство союзников

А.В. Колчак стал жертвой предательства со стороны союзников. Третьего января 1920 года он получает телеграмму от Совета министров возглавляемого им правительства за подписью А. А. Червен-Водали (заместителя председателя Совмина), Ханжина (военного министра) и Ларионова (временно исполняющего обязанности министра путей сообщения) с требованием отречения от верховной власти во имя продолжения борьбы с большевиками. После долгих раздумий, заручившись обещанием генерала М. Жанена как своей полной личной безопасности, так и охраны союзниками эшелонов (включая состав с российским золотом) и находящихся в них лиц, адмирал решает передать всю полноту власти в пределах Европейской России А. И. Деникину, а на российской восточной окраине – атаману Г. М. Семенову.

Четвертого января 1920 года, пребывая в поезде на станции Нижнеудинск, он издает свой последний указ о передаче власти. Здесь же, на станции, адмирал Колчак вместе с сопровождавшими его лицами перешел из своего поезда в отдельный вагон, который был прицеплен к составу 6-го чехословацкого полка, считавшегося наиболее надежным. На окна вагона были наклеены флаги пяти союзных держав, что означало, что адмирал всецело находится под их защитой. Пятнадцатого января, по прибытии на станцию Иркутск, чехи, ссылаясь на приказ генерала Жанена, передали А. В. Колчака, премьер-министра В. Н. Пепеляева и находившихся с ними лиц эсеро-меньшевистскому Политическому центру. В эту же ночь бывшие Верховный правитель России и его премьер-министр были доставлены под усиленной охраной в Иркутскую губернскую тюрьму и заключены в одиночные камеры. Вместе с ними была лишена свободы гражданская жена адмирала А. В. Тимирёва, которая добровольно последовала в тюрьму за своим возлюбленным. С 21 января по 6 февраля 1920 года работала Чрезвычайная следственная комиссия, которая допрашивала А. В. Колчака. Двадцать первого января Политцентр передал всю полноту власти в Иркутске созданному накануне Военно-революционному комитету во главе с большевиком А. А. Ширямовым. Теперь плененный Колчак оказался в руках своих врагов.

В иркутской тюрьме

Расстрел Колчака окутан тайной. Есть несколько версий того, как это происходило. Сидевшая в одной тюрьме с Колчаком и Тимирёвой М. А. Гришина-Алмазова позднее вспоминала: «6-го февраля 1920 г. вся тюрьма трепетала от сознания надвигавшейся развязки. Тимирёва, охваченная смертельным ужасом, была близка к обмороку. Когда вечером уже погасили свет и приказали ложиться спать, я уложила Тимирёву на кровать, обещая разбудить ее, если адмиралаКолчака поведут. Она сразу заснула, все время тревожно вскрикивая и сквозь сон спрашивая меня об адмирале Колчаке. Шляпной булавкой я сорвала бумагу, которой заклеили волчок нашей камеры, и приникла к стеклу. Часов около 9-ти вечера в корпус вошли красноармейцы и вывели китайца-палача. Я была уверена, что он будет казнить осужденных. Оказалось впоследствии, что его сразу повесили во дворе тюрьмы. Прошло несколько томительных минут, быть может, четверть часа. Где-то загудел автомобиль. В коридор вошли тепло одетые красноармейцы. Их было человек 15. Среди них был начальник гарнизона, ужасный Бурсак. Они вывели Пепеляева, который прошел мимо моей камеры спокойными и уверенными шагами. Затем пошли за Колчаком. Красноармеец высоко держал свечу. Я увидела бледное, трясущееся лицо коменданта. Потом все зашевелились. Появилась еще одна свеча. Толпа двинулась к выходу. Среди кольца солдат шел адмирал Колчак, страшно бледный, но совершенно спокойный. Вся тюрьма билась в темных логовищах камер от ужаса, отчаяния и беспомощности. Среди злобных палачей и затравленных узников при колеблющемся свете свеч только осужденные были спокойны. Не сомневаюсь, что так же спокойно встретили они и смерть».

Последние минуты

Существуют различные рассказы о последних минутах адмирала Колчака; все они свидетельствуют, что он умер так же смело и честно, как всегда жил. Сохранились воспоминания троих участников и непосредственных свидетелей расстрела – коменданта тюрьмы В. И. Ишаева, С. Г. Чудновского и коменданта Иркутска И. Н. Бурсака (Б. Я. Блатлиндера). Кроме того, в 1992 г. журналист Б. Камов привел фрагменты расшифровки аудиозаписи интервью с одним из членов расстрельной команды К. Д. Вагановым.

Иван Бурсак подробно описал картину расстрела. «К 4 часам утра мы прибыли на берег реки Ушаковки, к притоку Ангары. Колчак все время вел себя спокойно. Полнолуние, светлая морозная ночь. Колчак и Пепеляев стояли на пригорке. На мое предложение завязать глаза Колчак ответил отказом. Взвод построен, винтовки наперевес. Чудновский шепотом говорит мне: «Пора». Я даю команду: «Взвод, по врагам революции – пли». Оба падают. Кладем трупы на сани-розвальни, подвозим к реке и спускаем в прорубь. Так «Верховный правитель всея Руси» адмирал Колчак уходит в свое последнее плавание. Возвращаемся в тюрьму. На обороте подлинника постановления ревкома о расстреле Колчака и Пепеляева пишу от руки чернилами: «Постановление Военно-революционного комитета от 6 февраля 1920 года за № 27 приведено в исполнение 7 февраля в 5 часов утра в присутствии председателя чрезвычайной следственной комиссии, коменданта города Иркутск и коменданта Иркутской губернской тюрьмы, что и свидетельствуется нижеподписавшимися: председатель чрезвычайной следственной комиссии С. Чудновский, комендант города Иркутск И. Бурсак». Под документом две подписи». Таким образом, по воспоминаниям коменданта города Иркутска Ивана Бурсака, «дирижировали» расстрелом двое.

А. А. Ширямов в своих изданных в 1926 году в Новосибирске мемуарах утверждает, что расстреливал Колчака и Пепеляева наряд левых эсеров в присутствии председателя следственной комиссии С. Чудновского и члена ВРК тов. М. Левенсона. Там же сообщает и о третьем расстрелянном – китайце, колчаковском палаче. Бурсака при этом не упоминает вовсе.

Детали у каждого из очевидцев свои. Отдельно стоит остановиться на мемуарах Чудновского, написанных и впервые опубликованных по горячим следам, еще не отредактированных при дальнейших изданиях. В своих воспоминаниях, опубликованных по свежей памяти в газете «Советская Сибирь», руководивший расстрелом А. В. Колчака С. Г. Чудновский повествует следующее: «В начале февраля 1920 года, когда Иркутску грозило наступление белогвардейцев, я сообщил председателю революционного комитета Ширямову, что, по моему мнению, необходимо без суда убить Колчака и два­дцать других белых лидеров, которые попали в наши руки. Мое предложение было принято, и рано утром 7 февраля я поехал в тюрьму, чтобы привести в исполнение волю революционного комитета. Удостоверившись, что караул состоит из верных и надежных товарищей, я вошел в тюрьму и был проведен в камеру Колчака. Адмирал не спал и был одет в меховое пальто и шапку. Я прочитал ему решение революционного комитета и приказал моим людям надеть ему ручные кандалы. «Таким образом, надо мной не будет суда?» – спросил Колчак. Должен сознаться, что этот вопрос застал меня врасплох, но я не ответил и приказал моим людям вывести Колчака. На вопрос, имеет ли он какую-либо последнюю просьбу, он ответил: «Передайте моей жене, которая живет в Париже, что, умирая, я благословляю моего сына». Я (Чудновский) ответил: «Если не забуду, то постараюсь исполнить вашу просьбу». Как только я оставил Колчака, один из часовых позвал меня назад и спросил, может ли он позволить заключенному выкурить последнюю папиросу. Я разрешил, через несколько минут бледный, возбужденный часовой выбежал в коридор и сказал мне, что Колчак пытался отравиться, приняв капсулу, которая была у него завязана в носовой платок. Колчак и Пепеляев были выведены на холм на окраине города, их сопровождал священник, они громко молились. Я поставил их обоих на вершину холма. Колчак, стройный, гладко выбритый, имел вид англичанина. Пепеляев, короткий, тучный, очень бледный, с закрытыми глазами, имел вид трупа. Наши товарищи выпустили первый залп и затем для верности второй – все было кончено».

Тела казненных не были по христианскому обычаю преданы земле. Их сбросили в прорубь на реке Ангаре. Сегодня на берегу извилистой речки Ушаковки (приток Ангары) стоит простой деревянный крест. Это памятник на месте расстрела адмирала А. В. Колчака, одной из самых ярких фигур Русской Смуты, ставшего жертвой революционного безумия и Гражданской войны.

Судьба расстрельной команды

Как же сложились судьбы участников расстрела Колчака? Самуил Гдальевич Чудновский через десять дней после расстрела Колчака и Пепеляева был назначен главой Иркутской губернской ЧК. В 1922 году в результате аппаратных игр был отозван из «чрезвычайки», продолжил работать в судебных органах. В марте 1937-го председатель Ленинградского областного суда Чудновский был арестован, 13 августа того же года расстрелян.

Борис Яакович (Яковлевич) Блатлиндер (возможно, Блатлинден) большую часть жизни прожил под именем из фальшивых документов, сделанных ему во время Гражданской войны,— Иван Николаевич Бурсак. После расстрела Колчака его самого судили и чуть не расстреляли – по подозрению в хищении ценностей из поезда Колчака, но помиловали и отправили на фронт, в Дальневосточную республику. При нэпе Бурсак неплохо устроился в Москве: работал в Промбанке и руководил Пролеткино. Был осужден на год тюрьмы условно за растрату и злоупотребление служебным положением. Дальнейшая его биография плохо известна, но Бурсак сумел дожить до преклонных лет, в 1969 году его воспоминания были опубликованы в сборнике, посвященном 50-летию победы большевиков над Колчаком.

Александр Александрович Ширямов сумел прожить долго и умереть своей смертью, но высоких постов ему не доверяли. Он успел поработать заместителем Надежды Крупской в Политпросвете, председателем Центрального бюро краеведения, директором Института краеведения и музейной работы и главным редактором журнала «Советское краеведение».

Фальшивые документы Борису Блатлиндеру сделал Михей Николаевич Ербанов, ставший впоследствии главным бурятским коммунистом. В 1920-е он возглавлял СНК и ЦИК Бурят-Монголии. С 1929 по 1937 год занимал должность первого секретаря Бурят-Монгольского обкома. Расстрелян 8 февраля 1938 года.

Михаил Абрамович Левенсон сделал карьеру в системе торговли. Он был торгпредом СССР в Италии, возглавлял Торгсин. Последняя перед арестом должность – заместитель наркома внутренней торговли. Расстрелян 28 августа 1938 года.

Врач Федор Васильевич Гусаров ненадолго пережил Колчака. Летом 1920 года он умер от туберкулеза в Омске.

О судьбе поручика В. И. Ишаева почти ничего не известно. Ни в каких источниках нет даже его полного имени и отчества, только инициалы. После 1926 года, когда он опубликовал в Новосибирске воспоминания о расстреле Колчака, об Ишаеве больше не было слышно.

Бывший красногвардеец Ваганов умер в 1972 году в Перми. Из членов расстрельной команды дольше всего, вероятно, прожил Михаил Ефимович Припузов: он умер в 1988 году.

Расстрел Колчака и Пепеляева был актом внесудебной расправы. Косвенно это признавало и руководство большевиков. Кстати, решение о расстреле Колчака было вынесено вскоре после официального постановления ВЦИК и Сов­наркома об отмене смертной казни от 17 января 1920 года.

После расстрела

Как только информация об убийстве Колчака и Пепеляева распространилась (как в России, так и за ее пределами), у многих стали появляться сомнения относительно места и даже способа совершения злодеяния. Обстоятельства гибели Колчака стали обрастать легендами практически сразу. По одной из них, перед смертью адмирал пел романс «Гори, гори, моя звезда», по другой – после того как Колчак выкурил последнюю папиросу, он подарил серебряный портсигар солдатам расстрельной команды. Масса мифов возникала и о «могиле Колчака». Версию о том, что тела расстрелянных зацепились под водой за лед и были захоронены в Иркутске, обнародовал еще С. П. Мельгунов в своей книге «Трагедия адмирала Колчака», первое издание которой вышло в 1930–1931 гг. Уже в XXI веке среди местных краеведов возникла информация о слухах: мол, в апреле, после вскрытия льда на Ангаре, тело Колчака всплыло близ поселка Усть-Куда, где его нашел и похоронил местный крестьянин.

Эта легенда в другом варианте звучит так. Когда ранним утром 7 февраля 1920 года на окраине Иркутска, на берегах рек Ушаковки и Ангары при их слиянии, раздался залп, адмирал и премьер-министр в его правительстве Виктор Николаевич Пепеляев упали замертво и их тела, положив на санки, свезли к проруби, спустили в Ангару: «Плыви, дескать, адмирал, в последнее своё плаванье», тела не уплыли далеко от места казни. Одежда на расстрелянных зацепились под водой за лёд, пристыла ко льду, и тела так и остались подо льдом, примерзли к нему. Спустя два с небольшим месяца, весной, когда началось снеготаянье, местные мальчишки, бегая по подталому льду Ангары, заметили тела подо льдом, сказали об этом родителям. Пришли взрослые, вроде это были казаки либо зажиточные крестьяне, во всяком случае не поклонники новой власти. Тела были извлечены из-подо льда. По одеждам, по лицам узнали в покойниках адмирала и предсовмина (адмирала-то уж наверняка и в первую очередь опознали). Взрослые строго-настрого велели мальчишкам держать языки за зубами. Под покровом ночи похоронили Колчака и Пепеляева у церкви на территории Знаменского монастыря. И на могилу тайком долгие годы потом приходили поклонники адмирала. Затем она исчезла.

Среди документов семейного архива А. В. Колчака и после его смерти проданных на аукционе есть письмо, адресованное в 1920 году неким С. Палавиным вдове Колчака С. Ф. Омировой: «Когда его привели на казнь, он был совершенно спокоен и просил дать только несколько минут, в течение которых он сосредоточился, и затем сказал: «Я готов!» Был дан приказ стрелять, но солдаты отказались его убивать. Тогда произошло замешательство, после чего один из комиссаров (еврей) вызвался его убить и покончил тремя выстрелами. Впоследствии этот комиссар был расстрелян большевиками, так как на нем найдены были вещи, принадлежавшие адмиралу Колчаку».

Семнадцатого февраля 1920 года вдова В. Н. Пепеляева, а через два дня и А. В. Тимирёва подали прошения в Чрезвычайную следственную комиссию с просьбой выдать им тела расстрелянных. Двадцатого февраля комиссия передала заявление Пепеляевой в Иркутский ревком: «Препятствий к выдаче тела не имеется». Двадцать третьего февраля Пепеляевой и Тимирёвой ответили, что тела Пепеляева и Колчака «погребены и никому выданы не будут». Можно лишь гадать, что подразумевалось под погребением: прорубь на реке Ушаковке или могила во дворе тюрьмы. Исследователь С. В. Дроков считает, что официальная версия о расстреле Колчака на берегу Ангары выдумана, а могилу Александра Васильевича следует искать в стенах иркутской тюрьмы. Указывая на многие нестыковки в официальной версии (например, на оставшуюся в тюрьме и попавшую потом в перечень личных вещей шубу Колчака), Дроков пишет, что большевики боялись выводить Колчака за стены тюрьмы, при этом командарм Смирнов уже телеграфировал в Москву, что приказал властям Иркутска вывезти Колчака на север от города, а если это не удастся, то «расстрелять в тюрьме». Исполнители могли шумно и прилюдно вывести смертников в шубах из камер, а убить их тайком в подвале. Официальная версия могла служить лишь тому, чтобы скрыть место захоронения останков Колчака.

Вместо эпилога

Неужели в год 100-летия гибели А. В. Колчака нельзя его реабилитировать? Уже не осталось в живых вообще никого, кто помнит это время. Неужели мы не можем реабилитировать тех, кто стоял «по ту сторону баррикад»?! Пройдет еще сто лет, а мы будем продолжать воевать?! Это порождает нездоровую атмосферу в обществе. Необходимость в примирении давно назрела. Тем более в такой сложной экономической ситуации, как сегодня. Не стоит стыдиться говорить о том, что Омск был «белой столицей». Пусть даже чуть больше года. Но это же своеобразный бренд Омска. Мы даже еще сами до конца это не осознали, не поняли. Очень хочется надеяться, что в обозримом будущем не только произойдёт реабилитация всех участников Белой борьбы, но и появится в нашем городе памятник Верховному правителю России, адмиралу А. В. Колчаку, как акт окончательного примирения противоборствующих сил в той братоубийственной Гражданской войне. А на месте бывшего Казачьего кладбища, где покоились в свое время и «красные», и «белые», будет установлен памятный знак.

ГОВОРЯТ ДОКУМЕНТЫ

Постановление Иркутского военно-революционного комитета

г. Иркутск, 6 февраля 1920 г.

Обысками в городе обнаружены во многих местах склады оружия, бомб, пулеметных лент и пр[очее] и таинственное передвижение по городу этих предметов боевого снаряжения, по городу разбрасываются портреты Колчака и т. д.

С другой стороны, генерал Войцеховский [13], отвечая на предложение сдать оружие, в одном из пунктов своего «ответа» упоминает о выдаче ему Колчака и его штаба.

Все эти данные заставляют признать, что в городе существует тайная организация, ставящая своей целью освобождение одного из тягчайших преступников против трудящихся – Колчака и его сподвижников. Восстание это безусловно обречено на полный неуспех, тем не менее может повлечь за собою еще ряд невинных жертв и вызвать стихийный взрыв мести со стороны возмущенных масс, не пожелающих допустить повторение такой попытки.

Обязанный предупредить эти бесцельные жертвы и не допустить город до ужасов гражданской войны, а равно основываясь на данных следственного материала и постановлений Совета народных комиссаров Российской социалистической федеративной советской республики, объявившего Колчака и его правительство вне закона, Иркутский военно-революционный комитет постановил:

1) бывшего Верховного правителя адмирала Колчака и

2) бывшего председателя Совета министров Пепеляева

р а с с т р е л я т ь.

Лучше казнить двух преступников, давно достойных смерти, чем сотни невинных жертв.

Председатель Иркутского
военно-революционного комитета А. Ширямов.

Члены: А. Сноскарев, М. Левенсон.

Управляющий делами Оборин.

Акт о расстреле А.В. Колчака и В.Н. Пепеляева

г. Иркутск, 7 февраля 1920 г.

Постановление военно-революционного комитета от 6 февраля 1920 года за № 27 приведено в исполнение 7 февраля 1920 года в 5 часов утра в присутствии председателя чрезвычайной следственной комиссии, коменданта города Иркутска и коменданта Иркутской губернской тюрьмы, что и свидетельствуется нижеподписавшимися.

Председатель чрезв. следств. комиссии
С. Чудновский.

Комендант города Иркутска Бурсак.

Сообщение Российского телеграфного агентства «Подробности расстрела Колчака»

Лион, 1 марта. (Радио). По сообщениям, полученным в Праге от чехословацкой армии в Сибири, чехи употребили все усилия к тому, чтобы добиться освобождения Колчака. После того, как адмирал попал в руки повстанцев, чехам было заявлено, что жизни его не будет грозить опасность, если не будет предпринято попыток освободить его силой. Несмотря на это предупреждение, командующий колчаковской армией продолжал свое наступление на Иркутск для того, чтобы освободить Колчака. Ввиду этого повстанцы расстреляли адмирала и его [премьер]-министра Пепеляева.

Телеграмма председателя Сибревкома И.Н. Смирнова в Реввоенсовет республики

г. Иркутск, 3 марта 1920 г.

Военная, вне очереди

Имею честь доложить, что в ночь с первого на второе марта последние чешские эшелоны оставили Иркутск и ушли к ст. Байкал. В город вступает регулярная Красная Армия. В Иркутске существует революционный комитет и совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, организовавший защиту города от остатков колчаковской армии, нападавшей на Иркутск. В эти критические дни революционный комитет получил сведения, что в городе подготовляется контрреволюционное восстание офицеров, имевшее целью свержение [советской] власти и освобождение арестованного чехами и переданного затем революционной власти адмирала Колчака.

Не имея возможности снестись с Сибирским революционным комитетом, благодаря повреждению телеграфных проводов, в своем заседании от 7 февраля революционный комитет, с целью предотвратить столкновения, постановил: расстрелять адмирала Колчака и председателя Совета министров Пепеляева. Об этом решении Сибирский революционный комитет, благодаря указанной выше причине, не был поставлен в известность и приговор был приведен в исполнение 7 февраля…

Председатель Сибревкома Смирнов

Александр ЛОСУНОВ, историк-краевед

**