«По Сибирской железной дороге» — так называется очерк Э. Р. Циммермана (1822 – после 1903), опубликованный в 1903 году в известном дореволюционном журнале «Вестник Европы». Отрывок из него, посвящённый пребыванию автора в Омске, приводится ниже.
Эдуард Романович Циммерман был известным литератором и путешественником своего времени. В 1857 году он побывал в Соединённых Штатах Северной Америки, где оценил значение железной дороги для освоения отдалённых территорий страны. Поэтому его поездка по Сибирской железной дороге, стартовавшая в мае 1901 года из Москвы, имела целью сравнить две крупнейшие на тот момент железные дороги мира. Надо отметить, что путешественник находился в почтенном возрасте, ему было под восемьдесят, однако Циммермана это не остановило. Возможно, в этом путешествии им двигало, кроме любопытства, желание поделиться своими впечатлениями с тогдашним министром путей сообщения Михаилом Ивановичем Хилковым (1834 – 1909), чьим давнишним другом являлся Эдуард Романович. Известно, что Циммерман окончил математический факультет Московского университета и был учителем-наставником князя в его отрочестве. Михаил Хилков – один из самых блестящих министров императорской России, занимал пост с 1895 по 1905 год. Его вклад в строительство Транссиба был поистине огромен. Здесь не хватит места, чтобы рассказать о всех заслугах князя Хилкова перед Отечеством. Крупнейший государственный деятель России граф С. Ю. Витте называл М. И. Хилкова «исключительной личностью». И вот этому-то исключительному человеку приходился другом Эдуард Романович Циммерман, решившийся на путешествие через всю Сибирь. К сожалению, история не сохранила для потомков его портрета, неизвестна и дата его смерти. Остались только многочисленные публикации, разбросанные по дореволюционным изданиям. Как вот эта.
«Самый город расположен в трёх верстах от станции, как раз в углу, при впадении реки Оми в Иртыш. Новая гостиница в Омске оказалась весьма солидною: в ней были опрятные и удобные номера, отопление водяное; но так как в городе не устроен ещё водопровод, то приходится подвозить в дом ежедневно по двадцати и более бочек воды. Можно было воспользоваться и ванной, что вместе с бельём стоило рубль.
Когда я вышел на немощёную улицу, то меня крайне поразила непролазная грязь: нельзя было спуститься с дощатого тротуара, не рискуя увязнуть в крайне липкой почве. Несмотря на то, что в Омск переведена была резиденция генерал-губернатора, что город служит управлением Степного края, что это – самый населенный город Тобольской губернии, весь он состоит большей частью из деревянных домов, и кое-где лишь попадаются каменные здания общественных учреждений, вроде мужской и женской гимназий, технического училища, фельдшерской школы, да сверх того ещё несколько частных каменных домов. Впрочем, за последние годы этот служивший в прежнее время пустым углом, с преобладанием чиновничьего люда город под влиянием парового транспорта стал видимо изменять свой облик. В нём появились банки, конторы разных торговых фирм, заводы; сюда наезжают коммивояжёры, купцы не только русские, но также иностранные. Образовавшийся в трёх верстах от Омска Царский хуторок разрастается изо дня в день.
Добравшись по грязи кое-как до деревянного моста, перекинутого через речку Омь и перейдя на другой берег реки, я по раскинутому вблизи саду пробрался на прямую улицу и увидел перед собою не очень высокие, каменные, желтоватого цвета ворота, похожие на триумфальную арку. На них под карнизом значится надпись «Омская 1791 года». Я вошел в бывшую омскую крепость, выстроенную на защиту русских поселенцев от нападавших на них в былое время туземцев. Пройдя с сотню шагов по прямой улице, я направо увидел обширные каменные казармы. Далее, наискось против них, стоит небольшой дом дисциплинарной роты, перед которым прохаживался солдат с ружьём. Здесь, как уверял хозяин гостиницы и как предполагают местные жители вообще, и находилась будто бы тюрьма, в которой протомились четыре года на каторге наш славный романист Достоевский и поэт Дуров. Однако такое предположение оказывается неверным, в чём легко убедиться по описанию в «Записках из Мёртвого дома» Достоевского. Там именно сказано: «Острог наш стоял на краю (а не внутри) крепости, у самого крепостного вала». В настоящее время на этом краю крепости на месте бывшего Мёртвого дома стоят новые здания.
Проходя далее, я внутри упразднённой крепости помимо казарм заметил ещё несколько каменных домов военного ведомства, а именно – военного суда, больницы, интендантства и пр. Таким образом, внутренний район лишённой прежних стен крепости до сих пор сохранил свой воинственный облик. А далее, на другом конце оказались ещё другие, такие же, как виденные мною прежде, каменные ворота, с надписью: «Тарские, 1791 г.». Эта арка фронтом обращена к небольшому, лежащему по направлению к северу на левом берегу Иртыша, городу Тара.
В начале своего существования Омск служил казацкою станицею, и казаки выстроили здесь свою церковь, а именно Никольскую. Посетив эту церковь во время совершавшегося в ней молебна, я обратился к пожилому дьячку с вопросом, где находится помещённое здесь казаками знамя Ермака. Приветливо улыбнувшись, дьячок подвёл меня к левому краю алтаря и указал на стоявшую здесь высокую хоругвь. На блестящем бронзовом древке насажена такая же бронзовая красивая рама, в которую и вставлено не очень большое старое знамя, перевезённое усердными казаками из Берёзова. На одной стороне красками изображено, как архангел Михаил поражает копьём дьявола, а на другой – как святой Дмитрий низвергает в пропасть Кучума.
На другой стороне улицы против храма вытянулось довольно длинное каменное, выбеленное здание с широкой лестницей, на платформе которой высилось шесть белых колонн, а над ними значилась надпись «Сибирский кадетский корпус».
Проходя берега Иртыша вниз по течению, я набрёл на базарные ряды, раскинувшиеся на несколько возвышенной площади. Эти ряды своими лавчонками и шалашами напомнили мне расположенные по воскресным дням рынки в Москве на Сухаревской площади. За чертой города, куда я вскоре вышел, находился посёлок, при котором в разных концах возвышалось около двадцати ветряных мельниц с вертящимися крыльями. Эти мельницы, как мне говорили, воздвигнуты прибывшими из России переселенцами.
В полуверсте от железнодорожной станции посетил я переселенческий пункт, подобный челябинскому, но не в таких обширных размерах. Тут на отгороженном, довольно просторном дворе стояли всего две большие срубные избы, назначенные для переселенцев, а сверх того, в особенном доме помещалась скромная библиотека. Снаружи, за оградой, на площадке было раскинуто с дюжину киргизских юрт, крытых тёмно-серыми кошмами. Летом они также служат приютом в случае чрезмерного накопления переселенцев. Рядом с этим пунктом расположен казённый склад земледельческих машин и орудий.
Хозяин гостиницы сообщил мне, что в верстах сорока от Омска, к югу, недавно возникло селение, в котором водворились преимущественно немцы, как надо полагать, выходцы из немецких колоний по Волге. У них чистенькие, выбеленные дома и все хозяйственные постройки в отличном виде. Они занимаются хлебопашеством, скотоводством и производят значительное количество льна и сливочного масла.
Не доезжая до Омска, на станции Петропавловска я уже знал, что недалеко оттуда также появились немецкие колонисты лютеранского вероисповедания. Затем в газетах появилось известие, что на северо-востоке от Омска значится около полутораста тысяч десятин частновладельческой земли, из которой половину уже приобрели немцы. Они сверх того деятельно разыскивают новые продажные земли. Хотя по общим правилам вся земля в Сибири, за исключением Алтайской области, составляет собственность государства и признаётся казенною, однако в былые годы правительство продавало в Тобольской губернии земли частным лицам. И вот в Омске, как говорят, появились уже агенты, с тем чтобы скупать такие участки. Во всяком случае, однако, если судить по всем сообщаемым сведениям, трудолюбивые немецкие колонисты приобретают земли не в видах спекуляции, а, напротив, с целью продуктивной земледельческой деятельности, и в этом отношении они, конечно, составляют весьма производительный для Сибири элемент колонизации.
В особом здании города помещается Западно-Сибирский отдел Русского географического общества. В издаваемых им записках сообщаются интересные сведения по исследованиям Западной Сибири. В том же здании этого отдела помещаются музей, библиотека и метеорологическая станция. По поводу последней заметим, кстати, что комитет Сибирской железной дороги за последнее время снабдил значительными средствами метеорологические станции вдоль рельсового пути и вокруг Байкала, положив таким образом твёрдое начало организации правильной метеорологической службы в Сибири. Такое целесообразное распоряжение комитета имеет главною целью снабжать железнодорожное начальство заблаговременно предостережениями касательно угрожающих метелей вдоль рельсов и бурь на Байкале.
В том же отделе Географического общества истекшею зимою производились научно-популярные чтения, сбор с которых назначался в пользу потерпевших от прошлогоднего неурожая. Всего было прочитано около двадцати лекций. В них принимали участие местный врач, учитель гимназии, метеоролог, служащий при здешней станции, и преподаватель кадетского корпуса. Предметом чтения служили «Пищевые продукты», «Атмосфера земли», «Жизнь Радищева», «Политическое деление Африки», «Дыхательные органы человека». Однако наиболее уместною и полезною для Омска оказалась лекция под заглавием «Принципы оздоровления городов вообще и в частности по применению к городу Омску». Лектор весьма основательно выяснил при этом невозможные санитарные условия Омска с его непролазной грязью и крайне испорченной водой. Выводы почтенного лектора могли бы, пожалуй, послужить полезным указанием не только для Омска, но и вообще для всех немощёных городов Сибири.
Пробыв в Омске два дня, я в одиннадцатом часу вечера поехал далее по железной дороге».
Подготовил Евгений МАКСИМОВ
