Столыпин в Сибири

Инспекция всесильного премьера

Поездка Столыпина в Сибирь в августе 1910 года казалась многим тогда в Петербурге каким-то чудачеством всесильного премьера. Но она отнюдь не была слу­чайным или рекламным эпизодом его премьерства. Как известно, в политике Столыпин импровизатором не был. Его взгляды по крестьянскому вопросу сложились задолго до его вхождения на вершину власти. Не книги, не департаментские бумаги, а жизнь и власть, прямая, что называется, борьба в обхват с революцией научили его тому, что для России нет и не может быть прочного будущего без сильного крестьян­ства и мелкой земельной собственности.

«За 300 лет владения нашего Сибирью в ней набралось всего 4,5 миллиона русского населения, а за одно трехлетие 1907–1909 гг. прибыло более 1,5 миллиона, – писал Петр Аркадьевич императору Николаю II. – Сибирь растет сказочно: в безводных степях, которые два года тому назад признавались негодными для заселения, в несколько последних месяцев выросли не только поселки, но почти города. И прорывающийся из России в Сибирь смешанный поток богатых и бедных, сильных и слабых, зарегистрированных и самовольных переселенцев – в общем, чудный и сильный колонизационный элемент. Прибавлю, элемент – крепко монархический, с правильным, чистым русским миросозерцанием… Но утешительное настоящее не должно заслонять от нас осложнений в будущем. А осложнения эти мы сами себе готовим: расточительно, даром раздаем крестьянам наравне с заемной землею и землю, стоящую уже теперь по 100 рублей за десятину, искусственно насаждаем общину в стране, которая привыкла к личной собственности, в виде заимок, не подумали еще о насаждении частной собственности там, где переселенец без заработков гибнет. Все это и многое другое – вопросы срочно настоятельные. Иначе бессознательно и бесформенно создается громадная грубо-демократическая страна, которая скоро задавит Россию европейскую. Пока, конечно, брошены только зерна, и предстоит еще чрезвычайный труд».

Столыпинское стремление дать в Сибири «собственность» не случайно. Он понимал, что мужика не­обходимо вывести на путь культурного собственнического развития, что возможности крупного сельского хозяйства в России драгоценны, но огра­ниченны, а главной опорой русского благополучия оставалось свободное крестьянское хозяйство. Но Столыпин видел в Сибири не только одного крепкого сибирского мужика-собственника. «Нельзя отсечь у рус­ского двуглавого орла голову, смотрящую на вос­ток» – эти столыпинские слова, сказанные при защите кредитов на Амурскую железную дорогу, не были в устах премьера только риторикой. Тема земли связывалась им со второй сибирской проблемой – железнодорожного строительства.

Увидеть всё самому

В 1910 году Переселенческим управлением был выдвинут проект постройки через степи новой южно—сибир­ской железнодорожной магистрали. Против этого направления возражали целых три министерства. Но зато какие! Военное, финансов и… путей сообщения. Столыпину, одолеваемому противоречивыми докладами, хоте­лось самому заглянуть в Западную Сибирь, по­слушать споры об этом местных жителей и, наконец, составить свое личное мнение. Не прочь был глава правительства здесь, на месте, встретиться и поговорить с переселенцами и старожилами, поглядеть на живой ход заселения азиат­ской России.

И тут Столыпину помог А.В. Кривошеин. Эти два человека вообще отлично дополняли друг друга. Оба единомышленники и энтузиасты великой, сильной и процветающей России. Кривошеин превосходно организовал поездку Столыпина. До мельчай­ших подробностей был разработан весь маршрут по Западной Сибири, рассчитанный на срок менее месяца. Был также на­бросан и чер­новик «Сибирской записки» (будущий отчёт). Его взяли с собой, и в пути он все время пополнялся, пере­делывался, менялся, обогащаясь мыслью и содер­жанием.

Помимо Кривошеина Столыпин взял с собой в поезд целую группу специалистов по крестьянскому и переселенческому вопросам: Д.И. Пестржецкого, князя Б.Л. Вяземского (выполнял функции личного секретаря Столыпина), Г.В. Глинку, И.И. Тхоржевского, Д.Ф. Гершельмана.

В мемуарах участник той поездки Иван Тхоржевский вспоминал: «Начался и продолжался крутиться до 10 сентября интересный, но утомительный для всех нас «сибирский кинематограф». В поезде, на паро­ходе по Иртышу, в бешеной скачке на перекладных сотни верст по сибирским степям, от схода к сходу, от поселка к поселку мелькали картины Сибири. Мужики, киргизы, переселенцы, их церкви и боль­ницы, склады сельскохозяйственных орудий. По­очередно сменялись, докладывали Столыпину и мелкие переселенческие чиновники, и важное си­бирское начальство.

Должен сказать, что на этом смотру переселен­ческие деятели, заменявшие отсутствовавшее в Сибири земство, выгодно отличались своей деятельностью… Губернаторы – лучшие из них – были погло­щены все тем же переселенческим делом. Прочая администрация явно «не выгребала». В Сибирь шли служить не избранные. Кривошеин, не чуждый ве­домственной ревности, был недоволен.

Сам Кривошеин сознательно все время поездки стушевывался, ограничиваясь ролью спутника, наблюдателя, иногда дружеского суфлера. Зато Глин­ка, чувствуя себя невольным антрепренером, волновался больше всех и за всех. «Его» Сибирь дер­жала экзамен перед Столыпиным, но и «его» Столыпин держал экзамен перед Сибирью.

Высокий, властный, всегда внешне эффектный, Столыпин выдержал свою роль до конца. Он по-царски принимал почетные караулы, но просто и хорошо разговаривал на сходах с переселенцами и, что было труднее, со старожилами. Умно, хотя и несколько неприятно, в упор, ставил вопросы ад­министраторам. Сибирским обывателям умел добродушно, вовремя пожелать: «Богатейте». (Помню, как одному из серых сибирских купцов, в малень­ком городке, Столыпин пожелал «иметь миллион», на что тот почтительно и скромно ответил: «Уже есть».)

Спутников своих Столыпин поражал неутомимос­тью и подчинял своему обаянию. Но не могу, по совести, сказать, чтобы он был с нами «приятен». Он был внимателен, но скорее высокомерен. Позд­нее лестно отзывался обо всех государю, сверх меры отличал; но тогда, в пути, приняв раз навсегда «позу власти», он из нее уже не выходил. Может быть, он был и прав в этом…»

Столыпин, однако, вышел и на этот раз (как и во многих других случаях) победителем. Он отлично знал, для чего он съездил в Сибирь. А то, что он оттуда «привез», – новую железную дорогу и новый план дальнейшей колонизационной деятель­ности в азиатской России, примирило с ним даже его противников. Понравилось и то, что Столыпин напечатал свой всеподданнейший доклад и отдал его на суд общественной критики.

Отчёт объёмом в книгу

Следует также отметить, что именно после поездки Столыпин и Кривошеин выдвинули комплексную программу приватизации сибирской земли. Министры предлагали решительно покончить с практикой, когда при землеустройстве селения крестьяне получали наделы не в собственность, а в пользование. Этот шаг они рассматривали как переходную меру к созданию единоличных хозяйств крестьян-собственников. Раздача переселенцам земель бесплатно к тому времени уже во многом исчерпала себя. Переселенцы скучились в сравнительно густонаселенных районах Западной Сибири. Правительству же важно было заселить и наиболее отдаленные восточные окраины. Поэтому Столыпин и Кривошеин предлагали в лучших для освоения западных местностях приступить к продаже земель переселенцам. Министры понимали, что сплошь земледельческая и сплошь крестьянская Сибирь не сможет по-настоящему быстро и успешно развиваться. Важно было оказать и широкомасштабное содействие приливу капитала в край.

Когда вернувшемуся в Петербург Столыпину представили по министерству внутренних дел про­ект его отчета, прекрасно, но по шаблону напи­санного, Столыпин попросил Кривошеина «скрасить его и дополнить». Тут-то и обнаружилась готовая «книга о Сибири», с его же, столыпинскими, мыслями, словами и впечатлениями, но обоснованная, в законченной разработке.

С разрешения государя, знавшего и любившего Сибирь, эту книгу в 170 страниц напечатали как «приложение к всеподданейшему докладу» (самый доклад занимал все две странички). В печати этот «всеподданейший отчет» вызвал самые разные оценки. Официальная газета «Россия» объявила его «целой энциклопедией переселенческого дела». Не случайно известный экономист и юрист, а затем и сподвижник адмирала А.В. Колчака по белой борьбе в Сибири Г.К. Гинс дал «Записке» следующую оценку: «Вся экономическая жизнь азиатской России встряхнется и пойдет более быстрым темпом». И здесь он оказался прав. Ведь именно эта книга и обаяние П.А. Столыпина помогли не только расширению переселенческого дела, но и привлекли внимание к азиатской России!

День в Омске

О предстоящей поездке премьера, но без конкретизации маршрута, омичи узнали со страниц «Омского телеграфа» за 11 августа 1910 года (здесь и далее все даты даны по старому стилю). На заседании городской думы было принято решение о составлении «Докладной записки о нуждах города, его экономическом и социальном положении для края», которую планировали передать Петру Аркадьевичу лично при представлении. Основные мысли документа сводились к следующему: 1. Рост численности населения Омска идёт ускоренными темпами по сравнению с другими городами Акмолинской области. 2. Омску в скором времени суждено стать крупным торгово-промышленным центром Степного края. 3. Это влечёт за собой изменение облика города. Необходим ряд мер, направленных на благоустройство Омска. Они в первую очередь должны быть направлены на: а) устройство железнодорожного пути от вокзала до торгового центра города; б) замощение улиц, ведущих к железнодорожной станции; в) возведение новых пристаней и затонов; г) строительство в городе новых торговых помещений; д) устройство водопровода; ж) открытие новых школ и сооружение для них помещений; з) строительство новой городской больницы и прочего. 4. На всё это нужно три миллиона рублей. Таких денег у города нет. Нужно делать заем и вводить попудный сбор. Далее следует тонкий намёк на материальную помощь правительства. 5. Просили П.А. Столыпина ходатайствовать перед государем императором о даровании права Омску иметь своего избранного представителя в Государственной думе, где он бы отстаивал интересы нашего города. Такая вот интересная петиция!

21 августа, вечером, для встречи Столыпина и сопровождении его при осмотре переселенческих районов в Петропавловск выехал и.о. Акмолинского губернатора, надворный советник Кандилов. О пребывании в нашем городе 25 августа 1910 года П.А. Столыпина мы узнаем из агентурного сообщения омских жандармов Погребного, Лесняка, Назарова и Майорова. В нем говорится: «Сегодня в 10 час. утра прибыл в г. Омск Его Высокопревосходительство Столыпин, по прибытии на ст. Омск был встречен Гражданскими и Военными властями и представителями от города и еврейской депутацией. Со станции Министр в сопровождении всех властей проследовал на лошадях на лесной казённый лесопильный завод, где осматривал и интересовался его устройством, назначением, для какой он цели устроен, и его доходностью; после осмотра лесопильного завода проследовал на переселенческий пункт близ ст. Омск, где осматривал бараки и разузнавал действительное положение вещей по водворению переселенцев, оттуда проследовал на переселенческую пристань и устроенные для переселенцев бараки, а оттуда проследовал в Казачью церковь, а затем проследовал в Кафедральный собор, из Кафедрального собора в военное собрание, что в бывшей крепости, где Министр принимал представителей Отдельных частей и Управлений; после приема, который продолжался три часа, Министр проехал в квартиру Начальника Окружного Штаба Генерала Тихменева, а оттуда проехал к Преосвященному Гавриилу, затем к Графу Медему, у которого в квартиру не заходил ввиду отсутствия Графа… Оттуда Министр проехал в переселенческое Управление Акмолинского района, а затем в приют-убежище для бедных детей, оттуда на ферму Омской школы молочного хозяйства и Омскую лесную школу, а оттуда Министр проехал в построенный и приспособленный барак городской для поступающих для излечения холерных больных, по осмотре барака Министр проехал на станцию городской ветки, где был подан состав, в котором министр приехал. В 7 часов вечера у Министра был обед, к которому были приглашены местные власти и представители города. В 11 час. ночи Министр вместе со своей свитой отправился на казённом пароходе по реке Иртыш в город Павлодар. За время дня наблюдения во время поездки по городу Министра и остановок его ни кого из злонамеренных лиц не замечалось».

Этот очень сухой и безграмотный, но, судя по всему, точный документ (не следует забывать, где он составлялся!) помогают оживить интересные подробности со страниц местных газет. На вокзале высокий гость за отсутствием в городе двух первых лиц был встречен исправляющими обязанности Степного генерал-губернатора генерал-лейтенантом Тихменевым и Акмолинского губернатора надворным советником Кандиловым. На перроне Петр Аркадьевич, откушав хлеб-соль, принял депутации от горожан, биржевиков и мещан, которые после представления преподнесли российскому премьеру свои «докладные записки с просьбами». Во время нахождения на лесопильной пристани к Столыпину прорвались двое просителей: крестьянин из посёлка Троицкого Воробьев и казачка Мороженникова. Причем последняя, не имея возможности подойти к министру, бросила своё прошение прямо в коляску, чем, надо полагать, не только изрядно испугала, но и удивила гостя. Вообще, многие переселенцы, прослышав о приезде Столыпина, ждали его со своими петициями возле Военного собрания (ныне Дом офицеров), но из-за боязни столпотворения были удалены полицейскими властями. Так что в течение трёх часов Столыпин принимал здесь депутации от различных обществ. Как помним, побывал Петр Аркадьевич в двух омских храмах. Перед Никольским казачьим собором его встретила хлебом и солью депутация сибирских казаков, а в Успенском кафедральном соборе премьера встречало все омское городское духовенство. А настоятель этого храма протоиерей А. Голосов благословил Столыпина и его спутников иконой Спасителя. Наиболее интересным и запоминающимся был визит столичного гостя в убежище для бедных детей, находящееся на Тобольской улице. Здесь он и его спутники подробно осмотрели убежище, наблюдали работу детей в мастерских, а с некоторыми даже побеседовали. Попробовав пищу в столовой убежища, Петр Аркадьевич остался весьма доволен и, покидая богоугодное заведение, пожертвовал на его нужды солидную сумму.

Второй раз уже проездом

Довелось российскому реформатору побывать в Омске и второй раз, правда, теперь уже только проездом. Через десять дней в 9 часов вечера на станцию Омск из Ново-Николаевска прибыл экстренный поезд, на котором Столыпин возвращался из Сибири в Петербург. Теперь его на станции встречал уже сам генерал-губернатор Степного края Е.О. Шмидт. Петр Аркадьевич ещё раз осмотрел холерные бараки, возведённые для переселенцев, а Кривошеин и другие – переселенческий пункт. В беседе с омским городским головой В.А. Морозовым премьер обещал ходатайствовать перед царём об открытии в нашем городе высшего учебного заведения – ветеринарного института. Что же касается предоставления Омску права для избрания своего представителя в Государственную думу, то Столыпин категорически высказался против, ссылаясь на то, что для этого нужно внести поправки в избирательный закон.

Александр ЛОСУНОВ, историк-краевед

**