О крупных пожарах, работе в кромешном дыму и тех, кого спас из огня — помощник начальника караула 24-й пожарно-спасательной части Максим Кокоткин приоткрыл тайны профессии обозревателю «Вечерки».
Туда, где огонь
— Ваш самый крупный пожар?
— Это было в июле 2010 года. Горел гипермаркет «Геомарт» на Третьем разъезде. Когда мы подъехали, картина была, скажем так, впечатляющая. Весь гипермаркет в огне. Из окон пламя выбивало, крыша гудела, внутри плотное задымление. Когда видишь такой масштаб, эмоции отключаются. Включается режим: надо работать. Мы же профессионалы. У каждого своя задача. Я зашел внутрь здания.
— Но это же опасно!
— А где не опасно? Внутри, снаружи — на пожаре везде опасно. Но наша работа — идти туда, где огонь. Да, горело по всей площади. Полностью. Торговые залы, коридоры, подсобки — всё. Работали звеньями по три человека. Видимости не было. Совсем. Дым такой плотный, что фонарь упирался в стену из дыма уже через тридцать сантиметров. Шли наощупь. Мы примерно представляли планировку, но, когда всё горит, обстановка меняется. Падают конструкции, проваливается пол, сверху сыплется что-то. Ориентируешься больше по звуку и радиосвязи.
— Долго тушили этот пожар?
— Больше суток. Если ты попал на крупный пожар, то на нем до упора. Пока не потушат или пока не придет смена. Но это не значит, что мы работали сутки без отдыха. Чтобы потушить огонь, задействовали огромные силы. Работали 32 автоцистерны, специальный пожарный поезд и ещё 10 специальных пожарных машин. Людей тоже было много — 124 человека личного состава. Пока одна группа работает в очаге, другая меняет дыхательные баллоны. Смена деятельности — тоже отдых. Организм привыкает.
— А потом снова в огонь?
— От пламени нас защищает специальная форма. Штаны, куртка из огнеупорного материала, который не горит. На голове шлем с подшлемником, на руках краги (специальные рукавицы — авт.). На ногах — пожарные сапоги. Если искра попадет или смола с крыши капнет, то не почувствуешь. Но жар все равно чувствуется. И дым. Из-за него, бывает мало что видно. У каждого есть индивидуальный фонарь, но он рассеивает дым, а не пробивает его. Тогда работаем наощупь. Впрочем, об этом я уже говорил.
На грани жизни и смерти
— Бывало, что гибли коллеги?
— В нашем подразделении нет. Но вообще такое случается. В феврале 2012-го погиб наш коллега из пожарной части №6 Александр Кожевников. В тот день загорелся подвал в обычной пятиэтажке. Дым пошел вверх. Жители оказались отрезанными от выхода. Их сняли с помощью автолестниц, а пожарные ушли вниз, в подвал, где находился очаг возгорания. Там, в подвале, было темно и сильное задымление. Александр зацепился за кусок проволоки, валявшейся на полу. В баллонах закончился воздух. Товарищи вынесли Кожевникова на руках. К тому времени он уже не дышал…
— Вы сами бывали на грани жизни и смерти?
— Я тогда служил в тридцать третьей пожарной части. Тушили склад в туберкулезном диспансере, что на Старой Московке. Вдруг слышу — треск. И тут же удар по голове. Оказалось, что с крыши рухнула балка. Торчавший из нее гвоздь пробил шлем и вошел внутрь. Остановился в двух сантиметрах от головы. Шлем тогда меня спас. Если б не он, то мы бы сейчас с вами не разговаривали.
— Людей приходилось спасать?
— Пожар в пятиэтажке на Ватутина. Горела квартира. Приезжаем — из окон дым валит. Соседи на улице стоят, кричат, что внутри осталась пенсионерка, не вышла. Дверь в квартиру была заблокирована. Мы влезли через окно. Пенсионерку нашли. Она была без сознания, угорела. Я взял ее на руки и вынес на улицу. Медики откачали, спасли.
Спасают всех
— В горящих домах могут быть не только люди, но и животные…
— Их тоже не бросим. Помню, в высотке на Конева горела квартира на седьмом этаже. Хозяин — мужчина лет сорока пяти, лежал без сознания. Угорел. Передали медикам, те его откачали. А мы вернулись обратно. У нас, у пожарных, есть правило: пока не убедишься, что в горящей квартире никого не осталось, ты продолжаешь искать пострадавших. Поэтому мы решили еще раз проверить все закоулки. Я заглянул под кровать, а там кот. Забился в самый дальний угол, видно, от страха. Маленький такой, дымом его тоже прилично накрыло. Лежит, не шевелится, язычок высунул, глаза мутные. Без сознания, как и хозяин.
— Вытащили его?
— Сперва думал, мертвый. Но кот шевельнулся, когда я его взял за шкирку. Слабенько так, еле-еле, но всё же отреагировал. Ну, раз живой, значит, надо вытаскивать. Я его подхватил и на улицу. У нас же дыхательные аппараты есть, там воздух чистый, не то что в квартире. Ну, мы этому коту прямо в морду аппаратом подули, чтобы проветрить легкие. Он сначала кашлял, чихал, а потом задышал сам. Еще водой его побрызгали, освежили. Кот пришел в себя, зашипел на нас для порядка. Передали его хозяевам.
— А фермы тушили?
— Однажды на ферме, что в Ракитинке, загорелся свинарник. Там главное — открыть ворота и дать животным путь. Свиньи, если видят выход, сами бегут. Многие так и спаслись. Гибнут они не в огне, а от того, что выхода нет. Толкутся, задыхаются. А наша задача — этот выход дать. Ловить их потом? Это уже не наша работа.
Горячее время
— Когда в Омске больше пожаров?
— Квартиры горят чаще в пятницу и субботу. Это мы знаем точно. Люди отдыхают после работы, расслабляются, выпивают. Сигарета, не до конца потушенная, упала на диван — и готово. Или на кухне что-то оставили, уснули. Выходные — горячее время. Плюс праздники. То же самое касается дач. Люди приезжают отдыхать, жарят шашлыки, топят бани, пьют алкоголь. Костер не затушили, сигарету бросили, вот и поехало.
— А частный сектор?
— Там другая история. В частных домах пожаров больше с началом отопительного сезона. Сентябрь-октябрь, когда холодает и люди начинают топить печи. Они старые, трубы не чищенные, трещины, перекал. Или проводка не выдерживает — включают обогреватели, а сеть в доме старая. Короткое замыкание, и пошло.
— Весной поспокойнее?
— Не сказал бы. Весной полыхает трава. Апрель-май, особенно когда снег сошел, а зелень еще не поднялась. Люди поджигают сухую траву, думают, что это полезно, а огонь перекидывается на дома, на сараи. У нас в это время вводят резерв, потому что вызовов столько, что дежурные смены порой не успевают. Если пожаров много, то нас могут даже из дома вызвать.
Не надейтесь на авось
— Как изменилась пожарная техника за время вашей службы?
— Кардинально. Если лет двадцать назад пожарный автомобиль мог перевезти 2,5 тонны воды, то сейчас уже 6-8 тонн. Также у нас появился новый аварийно-спасательный инструмент. К примеру, гидравлика, бензорезы. Раньше этого не было. Помню, на Лукашевича, на мосту, столкнулись две легковушки. Водителю одной из них зажало ногу. Мы приехали, извлекли бедолагу и передали в руки врачей скорой помощи.
— А профилактическая работа?
— Делаем подворовые обходы, раздаем омичам памятки, беседуем с ними. Но все равно каждый сезон одно и то же. Знаете, что самое обидное? Что большинства пожаров можно было бы избежать, будь люди чуть повнимательнее. Проверили бы проводку, прочистили трубу, не курили в постели… Однако, увы.
— Что посоветуете нашим читателям?
— Если почувствовали запах гари, то сразу звоните 01. Даже если кажется, что это мелочь. Лучше мы приедем и проверим, чем потом тушить квартиру или дом. И не надейтесь на авось. В нашем деле работает только внимательность и осторожность.
