Сделать селфи с Петром I и Колчаком? Легко! Сфотографироваться с мамонтом, львами Будды и древними духами? Запросто. Для этого мы отправились в Омский государственный историко-краеведческий музей.
Львы Будды
Только зашли – и сразу они. Сидят напротив двери, зубы скалят. То ли съесть нас хотят, то ли рады, что мы заглянули в гости.
– А может быть, улыбаются, – говорит мой товарищ Андрюха. – Кто их, львов, разберет.
Это знаменитые львы Ши-Цзы. Около двухсот лет назад их отлили в Китае. Там их собратья сторожили вход в храм в городе Беркле, а у нас в Омске эта чугунная парочка охраняет музей.
– Ши-Цзы – это небесные львы Будды, – поясняю я другу. – Считается, что они защищают храм от злых демонов и стихий.
Или музей, как у нас. А еще эти львы приносят удачу. Говорят, что если их потереть, загадав при этом желание, то оно сбудется. Но мы в музее, здесь экспонаты трогать нельзя. Зато снимать их можно сколько угодно.
Тем более в Международный день музейного селфи. В этой акции сегодня участвуют тысячи самых известных музеев по всему миру. В том числе Эрмитаж, Третьяковская галерея и Русский музей.
– А теперь и наш краеведческий, – произносит Андрюха, доставая мобильник. – Ну что, начинаем?
Пристроившись к одному из львов Будды, Андрюха давит на спуск. На его лице сияет улыбка.
– Ее-ее-есть! – восклицает мой друг. – А теперь – к Колчаку!
Точная копия
Сделать селфи с Александром Васильевичем Андрюха мечтал с детства – с тех самых пор, как посмотрел «Адмирала». С мобильником наголо он скрывается в глубине зала. Там, в остекленной витрине, находится восковая фигура Верховного правителя Омска.
– А Колчак-то ненастоящий! – слышится разочарованный голос друга. – Совсем на Хабенского не похож.
Так, кстати, многие думают, и напрасно. Объясняю товарищу, что это артист Хабенский, сыгравший белого адмирала, на Колчака не похож. А восковая фигура в нашем музее, наоборот, точная копия адмирала. И вообще, нужно историю не по фильмам учить, а по книгам. Или прийти в музей на экскурсию, чтобы узнать, как действительно выглядел тот же Колчак или, например, Петр I.
– Но ведь во времена Петра I фотографию еще не придумали, – размышляет Андрюха. – Откуда мы знаем, как он тогда выглядел?
– В те годы уже научились делать точные маски с лица, – отвечаю ему. – Прижизненную маску Петра создал скульптор Бартоломео Карло Растрелли.
Это было в 1719-м, а в 1729 году Растрелли закончил работу над скульптурой первого императора нашей страны. Наш Петр I – копия той скульптуры с настоящим лицом самодержца.
Андрюха снова достал свой мобильник. Товарищ еще не догадывался, что его ждет впереди.
Коса смерти
Мой друг – как ребенок, хотя давно уже вышел из пионерского возраста. Увидел старинную пушку и ухватился за ствол.
– Это же «Коса смерти», – кричит. – Я такие только по телевизору видел или в кино.
«Косой смерти» ее прозвали в Первую мировую войну. Залпы шрапнелью из этих пушек косили немецких солдат как косой. Причем стрелять можно было не только прямой наводкой, но и с закрытых позиций.
– А еще их на бронепоезда устанавливали, – добавляет Андрюха. – И даже на пароходы.
Подхожу ближе, читаю табличку: «Пушка полевая образца 1902 года».
– Этой старушке более ста лет, а ты к ней руками полез,– говорю я товарищу. – Не стыдно тебе?
В ответ он лишь усмехается и тычет пальцем в другую табличку. Как оказалось, не все экспонаты в музее трогать запрещено. Некоторые все-таки можно – те, возле которых есть разрешающие таблички с надписью «Прикоснись к истории рукой».
– Вот я и прикасаюсь, – смеется Андрюха. – Когда еще будет такая возможность?
Другую разрешающую табличку мы обнаружили возле длинного рельса. По таким в начале прошлого века шли поезда по Сибирской железной дороге. Этот рельс мы тоже потрогали. А если наклониться и присмотреться, то можно увидеть надпись, выбитую на нем.
– Но в газете о ней не рассказывай, – просит Андрюха. – Пусть те, кому интересно, сами придут и посмотрят, что там написано.
А мы отправились на встречу с древними духами.
Святилище духов
В зале музея установлен чум. Настоящий, из шкур. В глубине чума – очаг.
– У народов Сибири очаг горит постоянно, – поясняю я другу. – Рядом хранят дрова.
Сам чум делится на три части. Красная – та, где очаг, – белая, или мужская, в которой хранятся священные для обитателей чума предметы. Черная – рабочая, женская часть, где хозяйка готовит или шьет вещи. Здесь же обычно висит люлька с ребенком.
– А я сделаю селфи с оленем, – заявляет Андрюха. – Вот он, у чума пасется.
Но в еще больший восторг моего друга приводит святилище духов. Причем это не копия и не реконструкция.
– Один, два, три, четыре, – пересчитывает духов Андрюха. – Пять, шесть, семь.
Семь деревянных фигур, или семь менквов – так называют этих духов-покровителей в Западной Сибири, в местах проживания народа манси. В 1939 году эти фигуры к нам привез из очередной экспедиции научный сотрудник (впоследствии директор) Омского краеведческого музея Андрей Палашенков. А скелет мамонта собрал профессор ОГВИ Юрий Юдичев.
– Его основу составили кости, которые в начале прошлого века нашли на берегу реки Оши возле села Щербаково Знаменского района, – поясняю Андрюхе. – Их обнаружил студент Михаил Каргополов.
Однако скелет не был полным, части костей не хватало. Прежде чем выставлять его на всеобщее обозрение, недостающие кости ученые взяли из фондов краеведческого музея и музея кафедры анатомии Омского ветинститута. А некоторые детали сделал из гипса профессор Сергей Ефимов, который в те годы был аспирантом у Юдичева.
Андрюха задумчиво глядит на скелет.
– Это же кости, – говорит он. – А тень за скелетом, как от живого.
Объясняю товарищу что это не тень, а талантливая работа художника. Достав телефон, Андрюха делает селфи на память.
– Выложу в интернет, – улыбается он. – И этот снимок, и все остальные, которые сделал сегодня.
Напомним, что День музейного селфи – это своего рода международный флешмоб. 15 января люди по всему миру ходят в музеи, а потом публикуют сделанные там фотографии в соцсетях с тегом museumselfie. Присоединиться к этой акции может любой. Давайте прославим Омск вместе, время-то еще есть.
Фото: Владимир КАЗИОНОВ
