Актриса Елена Лукманова сыграла главную звезду советского музыкального кино в моноспектакле «Я — привидение» (16+).
На Камерной сцене театра актриса Елена Лукманова рассказала историю, полную взлетов и трагедий, смеха, который стоит на грани безумия, блеска жизни и ужаса перед неминуемой смертью. Но как умирают актеры? Их уход происходит еще при жизни, но они остаются бессмертными. Как никто другой боятся небытия и как никто другой принимают его просто. Особый философский монолог произнесла советская звезда Любовь Орлова со сцены. Через игру Елены Лукмановой и сюжет пьесы Ульяны Гицаревой она снова ожила и провела нас сквозь всю свою судьбу.
«Было интересно проследить путь звезды – как она поднялась и как упала. Мне очень нравится текст Ульяны. Это уникальное чувство языка. Моему уху приятно её слушать, моим губам приятно произносить её строчки. Я обожаю причастные и деепричастные обороты. В жизни мы так не говорим, но так чувствуем. Это красиво», – поделилась актриса.
Спектакль «Я – привидение» (16+) – это подарок Елены Лукмановой самой себе на юбилей. Удачно случилось, что давний друг, драматург Ульяна Гицарева, предложила ей свою пьесу. Сначала были сомнения. Были они до тех пор, пока актриса не прочитала произведение. Оказалось, что в нем лежит намного большее, чем судьба одного отдельного человека и даже чем судьба отдельной страны.
«В то время многие фильмы запрещали и стирали с дорогой плёнки старое дореволюционное кино, – с парадоксально весёлой улыбкой говорит Любовь Орлова прямо со сцены. – В то время у каждого стоял уже собранный чемоданчик в доме. Самые необходимые вещи, если за тобой приедут и, быть может, даже без объяснений, арестуют».
И в суровую сталинскую эпоху и теряя, и жертвуя, Любовь оставалась преданной в первую очередь актёрскому мастерству.
Первый муж Орловой, Андрей Берзин, был арестован по делу «Трудовой крестьянской партии» и выслан в Казахстан. На съёмках «Цирка» она получила ожоги третьей степени, сев на раскалённую стеклянную площадку на жерле пушки, но досняла дубль. Всю жизнь панически боялась старости и скрывала возраст – в 70 лет просила не упоминать его в прессе. А её коронная фраза из «Милого лжеца» (12+) – «Мне никогда не будет больше 39 лет, ни на один день!» – стала символом этого страха.
Пьеса с него и начинается – стать «привидением», быть забытой ещё при жизни. А ведь такая расстановка для нее означает только одно – гибель. Её и боится героиня, от неё бежит, превращая сцену в своеобразный музей памяти.
«Не останусь в сердцах и умах, так пусть запомнят через вещи», – так могла бы сказать Любовь Орлова из пьесы.
«В музее пусть они будут как есть, – говорит она и смотрит на свои натруженные дрожащие руки». – Будут на слепке с распухшими пальцами.
Ими в тяжёлые времена Гражданской войны зимой она разносила молоко – рукавиц не было. Это были руки, пальцы которых безупречно и безудержно стучали по клавишам фортепиано, когда актриса работала тапёром в кинотеатре. В музее своё место займут и многие другие вещи – о них нам рассказывают со сцены, но мы их, как и слепок, никогда не увидим.
Любовь Орлова умерла от рака поджелудочной железы 26 января 1975 года, не дожив несколько дней до 73-летия. Ушла тихо и быстро, конца не предчувствуя.
Большую часть жизни она строила дом, с трепетом относилась к вещам – и он незаметно становился музеем. Если бы после смерти актрисы мы могли заглянуть внутрь, каждая частичка была бы пропитана памятью о ней. Вышло иначе. Второй муж, знаменитый кинорежиссер Григорий Александров, взял в жёны их горничную, а потом тоже покинул этот мир. Наследницей осталась женщина, которая вскоре избавилась от того, что актриса собирала десятилетиями.
«Домашний архив, бесчисленные наряды, оригиналы сценариев – все было вынесено на помойку», – сокрушается героиня со сцены.
Вот такую аналогию – между этим печальным итогом материального и образом музея, какой выстроил перед нами спектакль, – и можно провести.
Но Любовь Орлова так и не стала призраком. Боясь забвения при жизни и предчувствуя его, она навсегда осталась в памяти публики и живёт там и сегодня.
