«В Омске я попала в идеальный мир» — эксклюзивное интервью с педагогом, воспитавшим треть труппы «Арлекина»

– Анастасия, мы знаем, что вы воспитали добрую треть труппы нашего театра кукол. Расскажите, что связывает вашу мастерскую с «Арлекином»?

– Всё сложилось случайно. Когда я сделала первый выпуск – набираю раз в четыре года, – директором ещё был Станислав Маркович Дубков. Он приехал к нам, рассказал о театре, пригласил молодых артистов. Тогда, в 2014-м, три человека с моего курса – Саша Галахов, Рома Шуников и Саша Батура – поехали в Омск и остались там работать. С тех пор каждые четыре года, если есть ставки, Татьяна Николаевна (Канащук, директор театра. – Прим. ред.) старается приезжать на мой выпуск. Все мастера очень сильно отличаются по школе, каждый воспитывает свою какую-то тенденцию. Я так думаю, просто Омскому театру пришлась по душе моя школа. Но, думаю, это всё-таки неспроста: всё равно я выросла из омской школы, моя бабушка – Анастасия Варжало, и родители тоже работали здесь. Так круг и замкнулся.

– Омская школа кукловождения теперь в Ярославле?

– По сути, да. Хотя бабушку как режиссёра я почти не застала, и мне удивительно, что про неё рассказывают в театре, каким жестким и строгим человеком она была: для меня она была просто доброй бабушкой, которая не разрешала читать в постели – только за столом. Но мои ребята говорят, что общие вещи в отношении к профессии и трепету в работе с куклой прослеживаются.

– Как понять, что абитуриент подходит для кукольного отделения? Ведь приходят они совершенно нулевыми.

– Они проходят те же испытания, что и драматические актёры: басни, стихи, проза, вокал. Более того, 95% поступающих изначально идут на драму. Девочки иногда хотят на куклы, потому что считают себя некрасивыми и хотят спрятаться за куклу, мальчики – за ширму. Но это не причина, за красоту никто не берёт. На одном из туров мы даём им в руки куклу. И тогда становится видно, кто обращает внимание на инструмент и верит, что он может жить и быть интереснее самого актёра. Это и есть наш человек.

– На фестивале вы увидели на сцене своих первых выпускников. Заметен ли прогресс?

– В спектакле «Малахитовая шкатулка» играют Саша Батура из моего первого выпуска, Алёна Моисеева и Андрей Набивачев из третьего. И несмотря на то, что я член жюри, я не в состоянии была адекватно смотреть и оценивать, потому что я не дышала весь спектакль – волновалась за них безумно. Каждый шаг, каждый выход. Очень мне понравилась Саша в роли старухи, потому что я понимаю все эти ограничения: что такое огромная маска, где не видно мимики. И безумно, конечно, волновалась за Алёну – у нее и кукла, и живой план, опростоволоситься нельзя.

Я, конечно же, вижу, как растут мои ребята. Я видела, как работает Саша Галахов, – отдельная моя радость, потому что я ещё и абсолютная фанатка его стихов. И я вижу, насколько он на своём месте. Вообще, для меня важно, чтобы человек был на своём месте. И Омский театр кукол кажется мне идеальным местом для роста, которое способно ещё дальше взращивать, воспитывать.

Ребята разъезжаются у меня по всей стране, и я вижу ситуацию в разных театрах их глазами. И есть театры, где просто нет высокой планки, к которой им стремиться. То есть их навык после института – это уже планка театра. И всё. А это опасно для профессии. Я всем своим «борисовцам» говорю: четыре года в институте – и будьте добры, год отработайте в хорошем стационарном государственном театре. Поэтому мы считаем, что первый год в театре – это пятый год обучения. И 80–90% моих выпускников остаются в профессии.

– Что вы думаете об особенностях нового поколения артистов?

– Клиповое мышление и кратковременное внимание сильно влияют на способность держать перспективу роли. Плюс они привыкли быть на виду – на селфи и в соцсетях, – и поэтому им не хочется затрачивать энергию на сцене. Они расслаблены и думают: «Я вышел такой красивый – уже можно хлопать». Но сцена – не зеркало, а увеличительное стекло. За четыре года обучения они понимают, что сцена требует больших психофизических затрат. И это будет всегда.

– А что нового привносят в профессию современные молодые артисты?

– Новое всегда дают отдельные талантливые люди. Я заряжаюсь от них. На курсе может быть один-два по-настоящему талантливых человека. Они сами не знают своего таланта в театре кукол – он обнаруживается вдруг, внезапно. Например, сейчас на первом курсе мы осваивали упражнение с шариками, и вдруг один человек сделал, как надо. А у меня в этом момент бегут мурашки — получается! Поколение двигают гении.

– Какие тенденции вы видите в современном театре кукол, когда актеры уже давно вышли из-за ширмы на передний план?

– Я надеюсь, что актёры все-таки не вышли на передний план, а на переднем останется кукла. Это моё твёрдое убеждение. Моя программа построена так, что драматическое мастерство служит кукольному, а не наоборот.

При этом я вижу отрадное изменение: мы перестали доказывать, что театр кукол – это самодостаточный вид искусства, что он не только для детей, что он не обязан просто веселить. Зритель уже знает: спектакль для взрослых в театре кукол – это не прикол. Спасибо режиссерам и городам, которые воспитывают зрителя в этом направлении. Но при этом никто не отнимет у театра кукол способность разговаривать с детьми так, как никто другой. Как не могут ни психолог, ни воспитатель… Везде правила, а тут ребёнок расслаблен и верит.

– Чем для вас оказался фестиваль «В гостях у «Арлекина»?

– Идеальным миром. Я среди своих, где все говорят на одном языке, независимо от разницы спектаклей и подходов. Работая дома, я мало вижу своих – я их только воспитываю. А здесь вижу, что наше дело живёт и процветает.