Омич рассказал о том, как был в Мариуполе добровольцем. А еще — о зверствах нацистов

Церковный педагог и психолог, помощник благочинного по просветительской деятельности Рождественского благочиния Омска Михаил Безруков вернулся из Мариуполя, куда отправился добровольцем. О капище сатаны, которое обнаружили на заводе «Азовсталь», о псалме, защищающем наших военных от бесов, и о зверствах нацистов он рассказал обозревателю «Вечернего Омска».

Будешь Батей

Когда началась спецоперация, Михаил понял, что должен быть в Донбассе.

– Я просто не мог стоять в стороне, ведь там такое творится, – объясняет Безруков. – Засел за компьютер и начал искать, как можно попасть в Донбасс.

Ребята, с которыми он связался по интернету, рассказывали страшилки. Мол, одного волонтера поймали и расстреляли нацисты, второй подорвался на мине. Ну куда и зачем ты стремишься?

Но Михаил не сдавался.

– Стать волонтером мне помогли в «Молодой гвардии», – говорит он. – Так я отправился в Мариуполь.

Там работали волонтеры со всей России. Москва, Камчатка, Алтай – у многих даже позывные были по названию городов, откуда они приехали в Мариуполь.

– Их придумали всем ради нашей же безопасности, – поясняет Безруков. – По именам там друг друга не называли, да и не знали мы настоящих имен.

Парня с Алтая так и звали – Алтай. Тот, кто с Камчатки, стал Морж. А позывной Михаила был Батюшка. Позже его сократили до Бати.

– Батей меня даже наш командир называл, – улыбается Михаил. – Хотя он и был постарше меня.

Вместе со всеми

Жили волонтеры в разрушенной школе. Раньше там укрывались нацисты, и половина здания оказалась разбитой ракетами, окон не было. Но вторая половина уцелела. Михаил спал в классе географии, куда вместе с ним поселили еще одиннадцать человек. Первые несколько дней омич ночевал на полу в армейском спальном мешке. Когда один из волонтеров вернулся домой, парень переселился на его раскладушку.

– Я приехал, чтобы оказывать людям духовную поддержку, – рассказывает Безруков. – Но делал все, что мне скажут.

Надо разгрузить четыре тонны «гуманитарки» – он шел вместе со всеми разгружать грузовик. И завалы Михаил разгребал, и даже полы в школе мыл, причем иногда прямо в подряснике. В нем же затягивал пленкой окна в храме Млекопитательницы, которые выбило взрывом.

Но все-таки главным для него оставалась работа с людьми.

«Живый в помощи»

Говорят, девяностый псалом, написанный пророком Давидом, имеет великую силу. Это мощное ограждение от любого зла. В том числе от недобрых людей и бесов. «Живый в помощи» – так его называют.

– Поясок со словами этой молитвы носили с собой наши солдаты в Афганистане, – говорит Михаил. – Перед отъездом я купил 30 таких поясков, чтобы раздать их воинам в Мариуполе.

Обычно такие псалмы носят в нагрудном кармане или на поясе. Иногда – в качестве повязки на голове. В Мариуполе бойцы обматывали этими поясками запястье.

– Я раздавал их военным, отправляющимся на передовую, – вспоминает Безруков. – А потом мы все вместе молились.

Некоторые бойцы просили Михаила помолиться за них. За двоих он молится до сих пор. Говорит, что будет делать это, пока не закончится спецоперация.

Там нужнее…

Из Мариуполя бойцы уходили на передовую. Волонтеры им помогали чем только могли.

– Взяли несколько пакетов, набили их банками со сгущенкой, тушенкой, – рассказывает омич. – Мы как-нибудь обойдемся, а им на передовой пригодится.

Одному из бойцов Михаил отдал свой жгут, который перед отъездом из Омска ему подарил друг. Это специальная военная разработка, которая во много раз эффективнее обычных –  резиновых. Такой жгут способен в считанные секунды останавливать самые сильные кровотечения. С его помощью раненый может спасти свою жизнь даже при потере руки или ноги.

– На передовой он был нужнее, чем мне в Мариуполе, – уверен Безруков. – Может быть, этот жгут потом спас чью-то жизнь.

Молились сатане

У многих бойцов-мариупольцев, уходящих на фронт, были жены и дети. У одного – целых четверо малышей, а он пошел воевать.

– Я спросил, что им движет, – рассказывает Михаил. – А в ответ: «Ты не видел, что нацисты делают с теми, кто поддерживает Россию».

И рассказал о показательных казнях, которые устраивают бандеровцы. Например, одного парня они прибили к рекламному щиту на глазах у жены и ребенка, а затем вспороли ему бока штык-ножом. Когда парень погиб, его жену привязали тросом к машине и таскали по улице, пока она кровью не истекла. А ребенка потом застрелили. Такая у них лютая ненависть к тем, кто связывает свое будущее с Россией. Какая-то сатанинская ненависть, и это не просто слова.

– Мне рассказывали военные, что в «Азовстали» нацисты устроили сатанинское капище, – говорит Михаил. – Они молились там сатане. Не хочется верить, что все это – правда.

Огонь по своим

Михаил – не священник, но люди все равно приходили к нему за духовной поддержкой. Многим хотелось выговориться, рассказать о пережитом. В долгих беседах мариупольцы рассказывали Безрукову о беспределе, который творили нацисты. Например, что они обстреливали дома мирных жителей. Едут на танке и стреляют из пушки по много­этажкам. Люди выскакивают на улицу, кричат: «Вы убили ребенка!», но нацистам без разницы. Почему? А для них мариупольцы – это не земляки, не украинцы, не свои.

Мариупольцы пророссийски настроены, поэтому фанаты Бандеры считают их москалями. То есть людьми второго сорта. Вот и палили по ним из танков и минометов. А когда уходили, то стреляли зажигательными патронами по окнам, чтобы поджечь дома мирных граждан.

– Когда впервые слышишь такое, просто не веришь, что это возможно, – говорит Безруков. – Но когда тебе то же самое один за другим рассказывают двадцать человек, то уже не спрашиваешь у двадцать первого, кто и зачем сжег его дом. Ты уже знаешь, кто это сделал, – нацисты.

Зачем они убивают мирных жителей? Почему стреляют по домам мариупольцев? Эти вопросы мучают омича до сих пор.

– Ужасает, что наши братья-украинцы, а я считаю украинцев братьями, стали такими, – размышляет Безруков. – Что случилось с украинским народом? Как их могли так перепрошить, переформатировать, что они стали стрелять по своим?

Но такие на Украине не все.

Россия – навсегда

День России Михаил встречал в Мариуполе. На площади Ленинского комсомола волонтеры растянули самый большой флаг России. Он был огромный – площадью 2400 квадратных метров, поэтому одни добровольцы с ним бы не справились.

– Нас собралось 30 человек, – вспоминает Безруков. – А чтобы растянуть этот флаг, требовалось около ста.

Волонтеры начали приглашать местных жителей. Тех, кто хотел им помочь. От желающих не было отбоя. Женщины и мужчины, учителя и рабочие, молодые ребята и те, кому уже перевалило за пятьдесят, – все рвались поучаствовать в этом мероприятии.

– Еще у нас было около пятисот обычных флагов России, – продолжает рассказ Михаил. – Как только мы начали раздавать их желающим, нас облепили со всех сторон.

Волонтеров сразу же забросали вопросами. «Скажите, а Мариуполь – это Россия? Вы нас не бросите? Обратно не отдадите?» Люди хотели, чтобы Мариуполь остался с Россией.

Позже в городе повесили баннер. На нем написали, что Мариуполь – это Россия. Причем навсегда.

И лучше, пожалуй, не скажешь.

Фото из архива Михаила БЕЗРУКОВА

***