В День космонавтики делимся увлекательным интервью с единственным в нашем городе космонавтом-испытателем.
Омич Юрий Исаулов — единственный в нашем городе космонавт-испытатель. 10 лет назад обозреватель «Вечернего Омска» поговорил с сибиряком о подготовке к полетам, ЧП на орбите и о многом другом. В День космонавтики мы решили перечитать интервью. Оно до сих пор интересно и увлекательно!
Аварийная посадка
«Тяжело в учении — легко в бою». Парням, которых готовили к покорению космоса, легкой жизни не обещали, да они на это и не рассчитывали. Все хорошо понимали, что любой старт на орбиту — всегда повышенный риск, и чтобы свести его к минимуму, нужно долго и тщательно готовиться на Земле. Например, к аварийной посадке в случае ЧП на борту.
— Всего лишь три дня — именно столько отводилось спасателям на поиски терпящих бедствие космонавтов, — поясняет Юрий Исаулов. — Казалось бы, это немного, однако их еще надо было как-то прожить — продержаться до прибытия помощи.
Например, в дикой тайге, болотной трясине или в арктических льдах — терпящий бедствие космический аппарат мог оказаться в любом медвежьем углу. Но, пожалуй, самое страшное, если он приземлится в раскаленной пустыне, куда для отработки навыков выживания однажды забросили Юрия Исаулова вместе с космонавтами-испытателями Анатолием Дедковым и Анатолием Березовым.
— Солнце жарит за восемьдесят, — вспоминает омич те учения в Самаркандской пустыне. — А воды у нас лишь три литра на всех. То есть в сутки всего полтора стакана на человека — столько обычно хранится на борту корабля на случай разного рода ЧП.
Неудивительно, что при таком скудном водном пайке, да на сильной жаре уже к вечеру первого дня космонавты страдали от жуткого обезвоживания.
— Губы потрескались, веки тяжелые, словно отлиты из чугуна, кости скрипят, язык опухает, — описывает свои ощущения Юрий Федорович. — Тело покрывается солью, а голова отключается напрочь.
При этом до ближайшего населенного пункта, где есть врач и где умирающих от обезвоживания космонавтов могли бы спасти-откачать, им пришлось бы идти сотни километров по раскаленной пустыне. Это нереально в любом случае, больше километра-двух в такой зной не пройдешь. Правда, на испытаниях у экипажа имелась радиосвязь, но ею разрешено было пользоваться лишь в крайних случаях, когда что-то будет угрожать жизни экипажа.
— Мы же не в «Последнем герое» снимались, хотя такой передачи тогда еще не было, — говорит Исаулов. — Прервать тренировку — это значит признать, что в случае непредвиденной ситуации ты просто не сдюжишь и струсишь, испугавшись за свою жизнь. А таких, как теперь поет молодежь, не берут в космонавты.
Парни держались ровно три дня, как и положено. Более того — несмотря на сильнейшее обезвоживание, они среди ночи даже отрабатывали аварийный подъем на борт вертолета. И при этом ни разу не попросили у пилотов воды, не потребовали врача.
Электрический стул
Физическая выносливость для космонавта необходима, но еще больше ему нужна крепкая психика. Для отработки способности действовать на пределе возможностей всех, кто готовился к выходу на орбиту, испытывали на прочность в сурдокамере.
— Десять дней в одиночестве, наглухо изолированный от внешнего мира, — вспоминает Юрий Федорович свое пребывание в ней. — Причем, согласно графику тренировок, первые четверо суток я жил и работал в обычном режиме, а следующие три дня мне нельзя было спать.
Впрочем, и оставшиеся после этого трое суток он тоже не спал, хотя уже разрешалось.
— Но только днем, а работать надо было ночью и по полной программе. В циклограмме не было ни одной свободной минуты, всё расписано, и за тобой наблюдают медики, психологи, — продолжает космонавт-испытатель. — Правда, днем заснуть мне так и не удалось, так что в общей сложности я провел практически совершенно без сна шесть суток подряд, не прекращая работы.
Когда Исаулов вышел из сурдокамеры, он едва стоял на ногах. Кому-то подобные методы подготовки кажутся издевательством, но только так можно испытать предельные возможности космонавта и выяснить, чего от него ждать на орбите в случае нештатных ситуаций. Впрочем, космонавты порою гибли и на Земле.
— Космонавт Валентин Бондаренко сгорел заживо еще до полета Гагарина, — говорит Юрий Федорович. — Находясь в сурдокамере, он уронил кусок ваты, смоченный спиртом, на включенную электроплиту в условиях повышенного содержания кислорода в атмосфере сурдокамеры…
Ватой со спиртом Бондаренко протирал тело, чтобы прикрепить датчики. Эти же самые датчики в той же сурдокамере также едва не стали причиной гибели еще одного советского космонавта — Александра Викторенко.
— Когда он надел датчики для медицинских исследований, снаружи сурдокамеры кто-то из врачей по ошибке подключил вилку не к самописцу, а к электросети, — поясняет космонавт-испытатель.
По сути, Александра «посадили на электрический стул», но медики его откачали. Более того — после этого происшествия Викторенко даже не отчислили из отряда космонавтов, и он пять раз летал в космос. Медики исправили свою ошибку, не перечеркнув мечту Александра, хотя обычно после таких ситуаций не допускают даже к полетам на самолетах.
Звездный психолог
В отряд космонавтов людей с неуравновешенной психикой не берут, но даже самые железные нервы порой не выдерживают испытания космосом.
— Психологическая несовместимость — страшная вещь,- говорит Юрий Федорович. — А если подобное случится на орбитальной станции, как, например, во время полета экипажа Волынова-Жолобова, то это страшнее во сто крат.
По одной из версий, обладающий довольно тяжелым характером Борис Волынов попросту психологически задавил более мягкого Виталия Жолобова. Из-за нервного срыва, вследствие психологической несовместимости, космонавты уже не могли полноценно работать, у них появились галлюцинации, и на Земле решили в срочном порядке вернуть экипаж. Дорога в космос для Виталия Желобова и Бориса Волынова была закрыта навечно.
— Этот случай заставил меня активизировать разработку методики психологической саморегуляции человека, — говорит Исаулов, — идея которой появилась еще в курсантские годы.
В общих словах, эта методика позволяла в совершенстве управлять своей психикой, а освоивший ее человек мог долгое время не спать без ущерба для работоспособности, сам себя вылечить на орбите, как это однажды сделали космонавты Владимир Коваленок и Владимир Джанибеков, а то и вообще «отменить невесомость».
— Космонавты хорошо знают, что в состоянии невесомости кровь приливает к голове, и первое время человек на орбите испытывает довольно-таки неприятные ощущения, — поясняет омич. — А Владимир Джанибеков с помощью моей методики смог психологически «оттянуть» избыток крови от головы, вызвав у себя чувство тяжести, тепла в руках и ногах. Адаптация на орбите у него прошла куда легче, чем у других космонавтов, и намного быстрее. Вернувшись на Землю, Володя изложил все это в своем отчете командованию.
Неудивительно, что методику нашего земляка по психической саморегуляции человека в особых условиях одобрил ученый совет Центра подготовки космонавтов. Более того — ее внесли в программу подготовки будущих покорителей звезд, а преподавать доверили, разумеется, Исаулову. К слову, кое-что из этой методики космонавты используют и сегодня.
Роковое угощение
Военный летчик, космонавт-испытатель Центра подготовки космонавтов им. Ю. А. Гагарина, ученый-психолог, дважды академик — и все это про нашего земляка Юрия Исаулова. В отряде космонавтов Юрий Федорович провел более двадцати лет, участвовал в программах «Алмаз», «Интеркосмос», медицинской программе полета, «ДОС», а в последние годы работал руководителем полетов в ЦУП. Казалось бы, жизнь удалась, но ветеран жалеет лишь об одном: в космос он так и не полетел. А причиной всему — отравленный кусок мяса.
— К полету на долговременную орбитальную станцию «Салют-6» (к слову, впервые в истории. — Ред.) готовили сразу три экипажа: Зудов — Андреев, Коваленок — Савиных, Исаулов — Лебедев, — вспоминает омич. — Мы были с Лебедевым лучшими, и начальник Центра подготовки космонавтов — дважды Герой СССР, генерал Береговой рекомендовал на ВПК для полета именно нас.
Но незадолго до старта погиб при испытании самолета друг и товарищ Юрия Федоровича космонавт Иванов, и все пошли на поминки. Как водится, сели за стол, и вдруг Исаулов почувствовал, что у мяса, которое ему положили в тарелку, какой-то отвратительный привкус. Казалось бы, выплюнуть и забыть, но ведь он был на поминках и вокруг — люди.
— Кое-как проглотил, подумал еще, что у меня организм крепкий — гвозди может «перемолоть», — продолжает рассказ Исаулов. — А потом мне стало плохо.
Позже врачи диагностировали отравление свинцом. Как, откуда ядовитый свинец попал в тарелку нашего земляка, до сих пор не известно. Зато известно другое — на орбиту полетел другой экипаж, а Юрия Исаулова оставили на Земле.
— Официальная версия: в кабанятине, которой нас угощали, осталась свинцовая пуля, — говорит ветеран. — Свинец успел пропитать ткани животного, и по случайности именно мне достался этот самый злосчастный кусок.
В том, что произошло, Юрий Федорович никого не винит и не думает, что его отравили намеренно.
— Но в жизни всякое может быть, — вздыхает невесело омич. — Ведь из-за этого куска мяса я так и не полетел на орбиту.
Другого шанса отправиться к звездам Юрию Федоровичу больше не выпало, но уже совершенно по другим причинам, а не по здоровью. В 1991 году он вышел в отставку и занялся бизнесом. А о своей жизни, своей детской мечте полететь к звездам и друзьях-космонавтах ветеран написал мемуары «Такая короткая, длинная и извилистая дорога в вечность».
ПО ТЕМЕ
Юрий Федорович Исаулов был отобран в отряд космонавтов из трех тысяч человек в 1970 году. В составе группы из девяти летчиков он прошел строгий медицинский отбор, а затем два года обучения в отряде космонавтов (Далее…)
*****
