Яхтсмены Клочковы, совершившие две кругосветки на парусной яхте вместе с детьми, рассказали о своих приключениях на встрече с омичами в библиотеке им. Пушкина.
Андрей, Марина, Настя и Лада Клочковы — семья, живущая на Алтае, но с приобретением яхты напрочь забывшая об оседлом образе жизни. Первую кругосветную экспедицию под парусами Lady Mary Клочковы совершили через великие мысы и Антарктиду. Закольцевалась она 26 ноября 2021 г. на Таити и сделала семью рекордсменами: Андрей, Марина, Настя и Лада — единственная в мире семья, совершившая самое южное в истории кругосветное плавание и достигшая Антарктиды под парусом с детьми. Вторую кругосветку Клочковы завершили 22 мая 2022 года, оставили яхту в порту Владивостока и отправились в автопробег через всю Россию в Санкт-Петербург, по пути делая остановки.
Случилась такая остановка и в Омске. В библиотеке имени Пушкина действующие члены Русского географического общества, члены экипажа парусной яхты Lady Mary провели встречу с теми, кто неравнодушен к дальним странствиям, и рассказали о своих захватывающих, удивительных, а порой и опасных для жизни приключениях.
«РОДИТЕЛИ СОШЛИ С УМА»
Любимым чтением Марины Клочковой с детства была книга Жюля Верна «Дети капитана Гранта». Собираясь в первую кругосветку, Марина предлагала мужу отправиться на ту самую 37-ю параллель, о которой говорится в книге. Он ответил отказом: мол, обычные люди туда не ходят, только спортивные команды или брутальные исследователи, крепкие мужчины. Это практически сороковые широты – а они в среде путешественников называются «ревущие сороковые». Из названия ясно: ничего хорошего не предвещают. От этой идеи отказались, но семье яхтсменов все равно суждено было пройти следами капитана Гранта. На заранее составленный маршрут повлияли непреодолимые обстоятельства (о них — в финале статьи), задержавшие семью на месяц на Мальтийских островах. За это время в южном полушарии начался сезон ураганов, по сравнении с которыми опасно звучащее слово «шторм» — сущая безделица. Экипажу парусной яхты пришлось перекраивать маршрут.
Рассказывает старпом Марина Клочкова:
— Мы имели возможность пойти на экватор и провести там где-то четыре месяца. Это звучит романтично, по факту совсем не романтично. Потому что некондиционированная яхта, температура +36, влажность под 90. В 7 утра уже за 30 градусов тепла. С 5 утра по тебе уже течет пот, в полночь он перестает течь, у тебя есть пять часов на выдох — и в пять утра все начинается. И в таком климате надо учиться, работать за компьютером, что-то чинить, заниматься бытом — совсем не курортный вариант отдыха. Четыре месяца в этом мы не хотели провести. И был вариант уйти на юг, куда не доходят ураганы. Андрей предложил мне судьбоносное решение, которое было принято за несколько часов. «Слушай, мы все еще можем пойти на 37-ю параллель, поискать остров Мария-Тереза и следы капитана Гранта и потом уже двинуть к мысу Горн». Мы детям сказали об этом: девочки, мы подумали пойти к мысу Горн через острова-призраки Тихого океана. А было это все сказано через два дня после курортного острова Бора-Бора. Настя, услышав это, с глазами, полными слез, ушла в каюту. А Лада у себя на доске маркером написала: «Родители сошли с ума».
ФАНТОМНЫЕ РИФЫ
Через несколько часов второй помощник капитана Настя и юнга Лада согласились с решением капитана и старшего помощника — большую роль сыграло то, что Настя не любит жару и перспектива провести четыре месяца на экваторе никого не прельщала.
Рассказывает капитан Андрей Клочков:
— Задача нашей экспедиции была либо подтвердить, либо опровергнуть наличие островов-призраков, в существовании которых мир до сих пор сомневается. Это неправда, что все географические открытия совершены: мы можем совершить настоящее географическое открытие — достоверно открыть новые земли или, наоборот, подтвердить, что этих земель нет.
В Тихом океане на широтах от 32 до 37-го градуса существует район, который называется «фантомные рифы» или «рифы-призраки». Они обозначены на картах, известны имена капитанов и даты открытия этих островов. Но поскольку многие острова были открыты давно и с годами навигация шагнула вперед, в 1970-х годах из Новой Зеландии для установления более точных координат в этот район отправилось научно-исследовательское судно. Ученые прошли по всем точкам и координатам с учетом уклонов и погрешностей и ни одной суши нигде не обнаружили. Не обнаружились и следы опущения суши на дно океана. И тогда постановили район считать районом рифов-призраков.
Яхта Lady Mary отправилась к островам-призракам. Ровно на 37-й параллели семья Клочковых пересматривала фильм Станислава Говорухина «В поисках капитана Гранта». И во время своего путешествия сделала географическое… закрытие. Ни острова Мария-Тереза, ни других рифов-призраков в этих местах не обнаружилось.
«ЛЮДИ, ВЫ СУЩЕСТВУЕТЕ!»
19 января 2019 года, день в день, ровно через год после выхода в Тихий океан через Панамский канал, семья путешественников вышла из Тихого океана в Атлантику через мыс Горн. Переход от острова Бора-Бора длился больше 60 дней, и это был первый огромный нон-стоп в биографии Клочковых.
Рассказывает Марина:
— Когда на подходе к шельфу появились островки и прошел первый корабль, большой сухогруз, мы впервые за полтора месяца увидели в океане что-то, кроме нас, — испытали удивительное чувство. Мы буквально прижались к стеклу: «Люди, вы существуете!» Мыс Горн мы проходили со слезами на глазах.
Впереди яхту ждала Точка Немо, или Океанский полюс недоступности, математически вычисленный хорватским инженером-исследователем Хрвойе Лукателой. Самая удаленная точка от любой суши мира. И в силу этой ее особенности вероятность встретить в Точке Немо людей стремится к нулю — а посему туда сбрасывают космический мусор.
— И тут мы. Новый год наступает, 2019-й, и мы всей семьей просили у Дедушки Мороза: Дедушка Мороз, пожалуйста, пусть на нас ничего не упадет, позволь нам пройти, Новый год встретить спокойно, — рассказывает второй помощник капитана Настя Клочкова. — Как говорит папа, теперь мы уверены, что Дед Мороз существует, потому что на нас никакой космический мусор не упал, мы живы и у нас все хорошо.
ДОЛГОЖДАННЫЙ ПОЦЕЛУЙ
Мыс Горн яхта Lady Mary прошла при ветре около 8 баллов — то, что считается в Средиземном море штормом, в проливе Дрейка — нормальные рабочие ветра. В этом «бутылочном горлышке» команде судна надо тщательно просчитывать, когда проходить: иногда отклоняться, пропуская шторм, и выжидать, потом возобновлять путь. 19 января люди, находившиеся больше 60 дней в океане, вышли на землю.
Рассказывает Настя:
— Мы шутили всю дорогу, все время говорили: как доберемся, обязательно будем целовать землю. И первое, что делает Лада, когда мы в Чили выходим на берег, — кидается на землю, ложится на нее и целует. Это просто незабываемое зрелище. А потом и мама прыгнула, и какие-то люди столпились вокруг, стоят, смотрят, как два одичавших человека целуют землю.
Лада в своем юном возрасте уже вошла в историю современного мореплавания как самый юный моряк постсоветского пространства, который под парусом в составе команды прошел мыс Горн, пролив Дрейка, а затем и сходил в Антарктиду.
ХРАМ НА ЦЕПЯХ
В Антарктиде семью Клочковых удивило несметное количество полярных станций. Самые крупные и лучшие из них — станции России и Америки. Побывали Клочковы на известной станции «Беллинсгаузен», которую полярники называют «курорт».
Рассказывает Андрей:
— Наша станция «Восток» — это полюс холода. Там была зафиксирована самая низкая температура на планете за всю историю наблюдений -89,2 градуса. Мы на «Беллинсгаузене» общались с ребятами — полярниками, которые провели несколько зимовок на станции «Восток». И это единственная из всех российских станций, перед командировкой на которую проводится психологическое собеседование. Оттуда эвакуировать человека сложнее, чем с космической станции: восемь месяцев в году она просто недоступна ни для какой связи. Поэтому «Беллинсгаузен» по сравнению с ней — курорт.
На станции «Беллинсгаузен» Клочковым еще запомнился самый южный из постоянно действующих храмов мира — храм Святой Троицы. Построен он из сибирского кедра, привезенного из Горного Алтая. Церковь эта очень необычная: она построена на цепях и имеет гибкий каркас. На станции очень сильные ветры, против которых высокое сооружение не устоит. А каркас храма Святой Троицы связан цепями, и на сильных ветрах полярная церковь немножко покачивается.
ДОМИК ВЫЖИВАЛЬЩИКА
Простояв на круглогодичной станции «Беллинсгаузен» около 4 дней, Клочковы отправились на юг и достигли сезонной станции «Мельхиор» на Мельхиоровых островах. Там их тоже ждало интересное открытие.
Рассказывает Марина:
— Был конец сезона, полярники покинули станию. И мы набрели на «домик выживальщика», как мы его назвали. У него открыта дверь, поднимаешься — там лежит журнал, написано: «Берите, что хотите, только напишите, что взяли и кто вы». То есть если ты, не дай бог, потерпел крушение, тебе нужно добраться до этого домика — там можно даже перезимовать. Там есть все: от буржуйки до кроватей, от гороха до сублимированных слабостей — еда, топливо, куча инструментов, гвозди, краски, что угодно. Мы общение с этим домиком начали и закончили тем, что вколотили доску, которая выпала из стены, погуляли там и ушли. Но домик этот нам очень запомнился.
ТОКСИЧНАЯ РЫБА
Из двух кругосветок семья Клочковых привезла, помимо сувениров, много фотографий и впечатлений, новых друзей, бесценный опыт. А еще — «суперспособность», которую наверняка предпочла бы не приобретать. Непреодолимым обстоятельством, из-за которого яхтсмены задержались на Мальтийских островах на месяц и изменили курс, стала сигуатера. Так называется заболевание, возникающее после употребления в пищу рифовых рыб, содержащих особый биологический яд — сигуатоксин.
Вспоминает Андрей:
— Сигуатоксин вырабатывают кораллы, и рыба, которая кормится на коралловых рифах, может съесть его много и стать токсичной. Зачастую на одном и том же острове одна губка может быть заражена, а вторая нет. На Мальтийских островах мы увидели, что рыбаки чистят на берегу рыбу буквально в соседней бухте, в полумиле от того места, где мы стояли на якоре. На следующий день я нырял с подводным ружьем, подстрелил пару рыб-попугаев — в Таиланде все прилавки ей завалены. И две рыбки нас с Мариной свалили. Рыбу готовила Настя, и это просто удивительно, что девчонки ни кусочка в этот раз не попробовали. А на вкус, на цвет вообще никак не отличается от нормальной, можно только в лабораторных условиях отличить. Через пару часов после еды пришло ощущение, как будто ананасов переел: начинает неметь во рту, язык, горло, и ты понимаешь, что уже поздно.
Вспоминает Марина:
— Сигуатоксин не выводится – мы теперь с Андрюшей иные. Мы пережили симптомы пищевого отравления, жуткую интоксикацию, температуру. Губы смачиваешь — все назад, попить не можешь, голова сильней и сильней болит, а ты уже весь сухой. А поскольку это не просто отравление пищей, а настоящий яд, там еще нетипичные симптомы: на воду и на холодное реагируешь, как на разряд тока. Кого током било несильно, представляет, о чем я говорю. Даже четыре месяца спустя в Арктических водах берешь штурвал — и такое ощущение, что разряд тока. Во время сигуатеры умываться ты не можешь, перед тем как пойти, долго настраиваешь себя. И еще, чтобы выводить токсин, надо очень много пить. И вот ты лежишь на высокой подушке, 10 минут настраиваешься, чтобы протянуть руку к бутылке с водой, не вставая, пьешь… Я довольно терпеливая дама, но после этого минут десять выла в голос. Андрей выл внутренне. Нужно повернуться на другой бок — и ты тоже плачешь. Ломота в костях при гриппе или ковиде вообще ничто по сравнению с сигуатерой. Так было три недели. Через три недели начало отпускать, через месяц мы были более или менее в строю.
Во время болезни родителей 16-летняя на тот момент Настя и ее маленькая сестра справлялись сами. Перевезти отравившихся с яхты в больницу было невозможно — до ближайшей трассы, где можно было бы поймать машину, нужно было идти километр по тропе через холмики, а потом 20 километров ехать до госпиталя. А Андрей с Мариной не могли даже в шлюпку сесть. Девочки месяц ухаживали за родителями, ездили в шлюпке на берег за свежими продуктами. И нашли способ, как посоветоваться с медиками. В первый день болезни связались по спутниковой почте с друзьями, пришвартовавшими яхту у соседнего острова, — шотландской парой, с которой познакомились на острове Пасхи.
Вспоминает Настя:
— Я попросила их: спросите в больнице, что делать, какие таблетки можно, какие нельзя. Наши друзья примчались в бухту, где есть больница, узнали все, купили там антигистаминные препараты и парацетамол — только это можно пить, больше ничего не поможет. Потом пришли к нам и стояли — следили за нами недели две. Это было… Когда видишь, как плохо твоим близким, а ничего сделать не можешь…. Родителей было очень жалко, и невыносимо на это все смотреть.
Испытание коварной рыбой на Мальтийских островах не сломило дух команды. Через месяц капитан и старший помощник стали поправляться, и впереди путешественников ждали мыс Горн, пролив Дрейка и Арктика. «Жизнь по мечте» — так Марина Клочкова называет необычную судьбу своей семьи.
***
