«Пишу исключительно по памяти»: омский генерал Карбышев — в рассекреченном отчёте командующего 10-й армией

В 1949–1957 гг. Военно-научное управление Генерального штаба Советской армии обратилось с вопросами о начале войны к командирам, принявшим первый бой на границе. Участники событий отвечали на поставленные вопросы, не пользуясь документальными источниками.

Эти материалы долгое время оставались на секретном хранении. Лишь в 2017 г. в свет вышла двухтомная книга «Пишу исключительно по памяти…» с подзаголовком «Командиры Красной армии о катастрофе первых дней Великой Отечественной войны». Издание содержит и впервые опубликованный рассекреченный подробный отчёт генерала Ляпина (1894–1954) о первых днях Великой Отечественной войны в полосе 10-й армии Западного фронта. Кто такой Ляпин и почему нас интересует его отчет?

Генерал-майор Петр Иванович Ляпин с июля 1940 г. являлся начальником штаба 10-й армии Западного особого военного округа (командующим был генерал-майор Голубев). В июне 1941 года 10-я армия располагалась на Белостокском выступе. Вскоре немецкие войска группы армий «Центр» окружили 3-ю, 4-ю и 10-ю армии Западного фронта. Все соединения и части 10-й армии были разгромлены. 30 июня при попытке пересечь шоссе Барановичи – Минск управление армии было уничтожено. Генерал Ляпин возглавил группу бойцов и командиров 10-й армии, которая вела боевые действия против сил превосходящего противника, а затем вышла из окружения. Впоследствии продолжил службу, войну закончил в звании генерал-лейтенанта. Воспоминания П. Ляпина интересны тем, что именно в расположении 10-й армии Западного фронта в конце июня 1941 года оказался наш земляк, генерал-лейтенант инженерных войск Дмит­рий Михайлович Карбышев. Мы имеем возможность обнародовать рассекреченный отчет начальника штаба 10-й армии, не весь, разумеется, а те места, где упоминается Карбышев.

Генерал Ляпин рассказывает:

«Ровно в 4:00 22 июня, когда только лишь забрезжил рассвет, на восточной окраине города Белостока произошли сильные взрывы, а через 3-4 минуты над штабом армии пролетело на запад до десятка двухмоторных самолетов, возвращающихся после бомбежки Белостокского аэродрома. Если бы мы не видели фашистских самолетов, то, очевидно, приняли бы их работу за случайные взрывы из-за неосторожности, т.е. как у нас принято выражаться – за ЧП. Однако сомнений не было, самолеты бомбили аэродром, началась война…

В ночь на 25.06 основная часть управления армии выехала из Валилы в район Волковыск (город на юго-западе Гродненской области. – Ред.). Ночь была светлая, но дорога была сплошь завалена разбитыми и исковерканными автомашинами, броневиками и танками, так что на каждом километре приходилось делать значительные объезды вне шоссе. Мы ехали всю ночь и прибыли в Замковый лес около 6 часов утра 25.06. Отдав распоряжение о развертывании КП, я прилег около пня и моментально заснул. Спал я очень немного, но все время, даже во сне, чувствовал, что на пне около меня кто-то сидит… Невольно открываю опухшие от бессонницы веки и вижу сидящего около меня генерал-лейтенанта инженерных войск, ныне посмертного Героя Советского Союза Карбышева Д.М. Я был крайне удивлен, почему он оказался в Волковыске, когда я сам лично отправлял его в ночь с 23 на 24.06 на грузовой машине с охраной в Москву…»

Позволим себе остановиться на этом эпизоде несколько подробнее.

«Генерал Карбышев явился к нам на КП в районе Валилы утром 23.06. По его рассказам, он был в какой-то комиссии по обследованию укрепленных районов и, в частности, крепости Осовец. Кое-кто из членов комиссии еще 22.06 успели уехать, но генерал Карбышев и пом. командующего БОВО по укрепленным районам генерал-майор Михайлов остались. Кстати сказать, генерал Михайлов днем 23.06 пытался на своей машине пробраться в Минск, но был убит по дороге в машине, не отъехав от нашего КП и 10 километров.

Из-за своей скромности даже у меня, хорошо ему знакомого товарища, т. Карбышев не попросил средства передвижения, на чем можно было бы уехать в безопасный тыл. И только во второй половине дня, когда еще раз попался мне на глаза, я предложил ему полуторку с охраной, на которой он мог бы добраться до самой Москвы. В начале нашего разговора генерал Карбышев отказался, не желая нас стеснять в средствах (машин у нас было очень мало). С трудом удалось его уговорить уехать, около 20:00 23.06 он отбыл по направлению Барановичи.

И вот утром 25.06 генерал Карбышев снова у нас, на КП, но уже теперь в районе Волковыск. Естественно, что у меня сразу же возник вопрос: почему он не уехал?

На этот вопрос у нас состоялся примерно следующий разговор:

– Не уехал я потому, – ответил мне т. Карбышев, – что не мог проехать переправу у местечка Зельва. Мост на реке Зельвянка (левый приток реки Неман. – Ред.) приведен в непроезжее состояние, а с восточного берега ведется огонь по мосту, стреляют пулеметы и даже одно орудие. Недалеко, западнее моста в лесах, – продолжал он, – скопилось очень большое количество машин всех видов и еще большее количество неорганизованных беглецов.

– В какой степени разрушен мост через Зельвянку? – спросил я.

– Мост цел, только снят настил, который лежит тут же, у моста, но взять его противник не дает. Я пытался организовать там отряд, чтобы выбить противника, но у меня ничего не вышло, воевать публика не хочет, да и нечем им, большая часть людей
безоружна.

– А много ли там, по вашему мнению, противника?

– Думаю, не больше взвода парашютистов, с одной пушечкой… Если бы мне дали вы хороший взвод бойцов и пару броневиков, я бы всю сволочь разогнал немедля и восстановил бы переправу.

Мной было принято следующее решение:

1. Создать отряд т. Карбышева в составе 30 бойцов из мотострелкового батальона, взятого нами для охраны и обороны штаба, и два танка с пушками.
2. Вслед за этим создать группу офицеров с сильно вооруженной охраной и выслать в район Зельва для сбора и возвращения в Волковыск автомобилей, по разным причинам направляющихся в тыл.

Около 11:00 25.06 оба отряда выступили из Замкового леса в направлении м. Зельва, но к вечеру т. Карбышев вновь оказался около меня и признался, что противника он из Зельвы не выбил и, следовательно, проехать не смог. Вторая группа, состоящая из офицеров штаба, вернулась уже ночью и доставила в Волковыск до полсотни автомашин 10-й и 3-й армий, которые буквально были взяты с применением оружия. Остальные машины рассыпались по лесам, и собрать их не было физической возможности.

Тов. Карбышеву я ничего больше не мог предложить, как оставаться на нашем КП до выяснения возможности проезда в наш тыл. Так он и остался у нас…»

Далее начальник штаба 10-й армии в своем отчете сообщает, что трехдневные попытки освободить переправу у местечка Зельва окончились неудачно. «Были приняты меры по организации круговой обороны города Волковыск и Замкового леса, в котором находился на КП», – пишет генерал Ляпин. К тому времени здесь уже находились и командарм 10-й армии генерал Голубев, и представитель Ставки Верховного Главнокомандующего маршал Кулик. И генерал Карбышев. Далее Ляпин рассказывает о последних днях существования 10-й армии: «Отход является наисложнейшим видом боевых действий войск, и без конкретного руководства взаимодействием бое­выми порядками соединений непосредственно на месте такой маневр осуществить невозможно. Тем не менее командарм приказал в ночь на 29.06 штабу армии перебираться через р. Зельвянка и разместиться в лесах 6-7 км севернее Деречин. Такое решение командарма было явно неправильным, так как при наличии весьма неустойчивой связи с войсками действия их обрекались на самотек. Но ни начальник штаба (тут Ляпин говорит про себя. – Ред.), ни присутствующий здесь маршал Кулик против такого решения не возражали. Таким образом, и в этом случае мы допустили ту же ошибку, что и при перемещении КП в ночь с 22 на 23.06 из-под Белостока в район Валилы», – откровенно признается генерал Ляпин. Затем рассказывает, как они отступали: «Генерал Голубев предложил мне пересесть из легковой машины в броневик, но я отказался. В машине со мной находились генерал-лейтенант инженерных войск Карбышев и армейский интендант полковник Лубоцкий. Следом за мной в бронеавтомобиле ехал генерал Голубев, а за ним на танке Т-34 маршал Кулик… Во время поворота к лесу бронемашина командарма почему-то оказалась в середине колонны и, увлекаемая частью неорганизованных машин, которые успели вклиниться в нашу колонну, не свернули за нами, а направилась по дороге прямо на Деречин. Таким образом, командарм с большей частью управления армии направился в Деречин, а начальник штаба с меньшей частью остался в лесу, в районе ранее намеченного КП. При мне находился маршал Кулик, генерал-лейтенант Карбышев, несколько оперативных и тыловых работников».

Вблизи деревни Трохимовичи группа, которую вел генерал-майор Ляпин, возле очередной переправы через водную преграду обнаружила около десятка крупных воронок от авиабомб, несколько подбитых немецких танкеток и мотоциклов с коляс­ками. «Генерал Карбышев, измерив шагами окружность воронки, пришел к выводу, что бомбардировка переправы производилась 1000-килограммовыми бомбами», – упоминает этот эпизод Ляпин. И вскоре с горечью констатирует: «Итак, 30.06 (спустя 8 дней с начала войны. – Ред.) командующий 10-й армии и его штаб остались без армии, без всяких средств управления и без всяких данных об общей остановке на Западном фронте…»

Впрочем, и самому Ляпину, и командарму Голубеву, и маршалу Кулику удалось выбраться из окружения. А что же Дмитрий Михайлович Карбышев? Судьба его оказалось совсем иной. Он из окружения так и не вышел. И летом того же 1941 года оказался в плену, где, пройдя сквозь фашистские лагеря, погиб смертью мученика.

Евгений МАКСИМОВ