В 17 лет Юрий Чернобыльский сбежал из дома во Владивосток, чтобы поступить в военно-морское училище. О том, как служил, как тонул и сражался с японцами за Курильские острова, Юрий Александрович рассказал обозревателю «Вечернего Омска».
Морской гость
Когда началась Великая Отечественная война, Юре было семнадцать. Таких не брали на фронт: мол, ваше дело – учиться. Но учиться можно не только в школе.
– К нам на занятия пришел молодой капитан-лейтенант, – вспоминает Юрий Чернобыльский. – Старшеклассников пригласили в актовый зал.
На встречу с офицером собрались все. Даже девчонки пришли посмотреть на него. Стройный, красивый, подтянутый, он, наверное, разбил не одно девичье сердце. А ребята глазели на кортик, висевший у моряка на боку, и представляли себя капитанами боевых кораблей. Как оказалось, не зря.
– Тот морской офицер пригласил нас во Владивосток, – говорит ветеран. – Поступать в Тихоокеанское высшее военно-морское училище.
Надо ли говорить, что почти все мальчишки решили пойти в моряки? А Юра даже сбежал из дома.
– Отец как раз уехал в командировку, – улыбается Юрий Александрович. – Пока его не было, я собрал вещи и рванул во Владивосток.
Подрался… и попал на флот
Проблем с поступлением в военно-морское училище у Юрия не было. Главное – это желание, а остальное приложится. Парень учился, осваивал флотскую науку и писал заявления с просьбой отправить на фронт.
– Но за это сажали на гауптвахту, – рассказывает Юрий Чернобыльский. – Да и натура у меня была вольная, не для флотской дисциплины.
В общей сложности за время учебы в училище он получил 156 суток «губы». Последней каплей, переполнившей чашу терпения командиров, стала драка.
– Отец прислал мне посылку, а один курсант ее украл, – говорит ветеран. – Я вычислил вора и зарядил ему в глаз.
В мирное время за это Юрия бы просто списали на берег, но во время войны кадрами не разбрасывались. Шел 1942 год, и стране были нужны военные моряки. Чернобыльского отчислили из училища и направили служить в бригаду торпедных катеров.
– Меня назначили боцманом, – поясняет Юрий Александрович. – Мы охраняли восточные морские рубежи нашей страны.
Боцман на флоте – это фигура. Конечно, не командир корабля, но его заместитель. А вот катер «Ш-4», на котором Юрию предстояло служить, впечатления не произвел. Около 16 метров в длину и чуть более трех в ширину, он был весьма быстроходным, но тесным.
– Из-за малых размеров на таких катерах не было даже каюты, – вспоминает Юрий Чернобыльский.
Первый беспилотник
Про беспилотные самолеты сегодня слышали многие. Другое дело – беспилотные торпедные катера. Первые из них в Советском Союзе появились еще во время войны. Это были обычные торпедные катера, но управляемые по радио.
– На учениях экипаж крейсера отрабатывал отражение торпедной атаки, – вспоминает Юрий Чернобыльский. – Атаковал же его такой радиоуправляемый катер.
Сам Юрий Александрович в этот момент находился на борту другого торпедного катера и видел весь бой со стороны.
– Корабельные пушки открыли огонь, но попасть в юркий катер не удалось, – продолжает рассказ ветеран. – Еще один залп – снова мимо.
Правда, осколок снаряда перебил на катере антенну, и радиосвязь прервалась. Торпедоносец остановился, но крейсеру это не помогло. Он палил по стоявшему «беспилотнику», но опять мимо.
– А в другой раз торпедный катер бомбили с помощью фронтовой авиации, и тоже все мимо, – говорит Юрий Чернобыльский. – В него очень трудно было попасть.
Средь бела дня
Японцы наблюдали за войной СССР и Германии, но сами в драку не лезли. Однако угроза вторжения оставалась, поэтому нашей стране приходилось держать у восточных границ серьезные силы. К тому же время от времени японцы устраивали провокации.
– Мы возвращались на базу, – вспоминает Юрий Чернобыльский. – Вдруг слышим, гул, взрывы.
Советские торпедные катера рванули в ту сторону. Оказалось, что самолет без опознавательных знаков атаковал два наших катера. Один уцелел, но второй уже погрузился на дно. Моряков с погибшего катера подняли на борт, а по самолету открыли огонь из 20-миллиметровой пушки.
– К сожалению, не попали, – говорит ветеран. – Самолет ушел в сторону Японии.
В другой раз катер Чернобыльского подорвался на мине. Его самого взрывной волной выбросило за борт. Спас Юрия Александровича наработанный до автоматизма навык лежать на поверхности воды без движения и не тонуть. Боцман был без сознания, но тело действовало на автопилоте. Так и лежал, пока его не подняли на борт.
Курильские острова
Сообщение о победе над гитлеровской Германией поступило по радио.
– Мы кричали от радости, стреляли в воздух изо всех видов оружия, – вспоминает Юрий Чернобыльский. – Ну разве что из корабельных пушек огонь не вели.
Но на этом война не закончилась. Чтобы обезопасить наши границы, нужно было разобраться с Японией. Официально войну ей объявили 9 августа. А 18 августа советский десант высадился на Курильские острова.
– Приказ был простой: захватить их в течение суток, – говорит ветеран. – Но выполнить его было непросто.
У СССР в том районе не было больших кораблей. В срочном порядке на большегрузный гражданский «Охотск» установили радары и крейсерское вооружение. Катер Чернобыльского сопровождал высадку десанта на остров Парамушир.
– Был отлив, и обвешанные оружием пехотинцы прыгали в воду, – продолжает рассказ Юрий Александрович.
Как узнал позже Чернобыльский, радары «Охотска» засекли приближение американской эскадры из 17 вымпелов (судов. – Авт.).
– Если бы мы опоздали на пару часов, Курилы стали бы американскими, – поясняет Юрий Чернобыльский. – Допустить это было нельзя.
Бои за Курильские острова продолжались до 23 августа. А 2 сентября Япония подписала акт о безоговорочной капитуляции.
– Но я вернулся домой только в 1947 году, – рассказывает Юрий Александрович. – Окончил вуз, работал строителем, возглавлял разные организации.
Цирк, музыкальный театр и СибГУФК, торговый центр, библиотека имени Пушкина и многие другие известные в Омске объекты построены при его непосредственном участии.
Но Юрий Александрович не только строитель, но и поэт, выпустивший 20 поэтических сборников. Его стихотворение «Вечерний Омск» мы публикуем.
Вечерний Омск
Вечернее солнце в багряном уборе,
Сдавая свой пост появленью луны,
Прощается с омской землею, чтоб вскоре
Явиться с рассветом с другой стороны.
Стираются в сумерках контуры зданий,
На город ложится вечерняя тень.
Умолкло усталое птиц щебетанье,
Чтоб утром приветствовать будущий день.
Заметно потоки машин поредели,
Заполнили улицы толпы людей,
И славно им после рабочей недели
Пройтись по просторам аллей, площадей.
Вдохнуть аромат распустившихся почек,
Увидеть стремительный бег Иртыша,
Проникнуться свежим дыханием ночи,
Почувствовать, как отдыхает душа.
Вадим ДИТКОВСКИЙ
Фото: Владимир КАЗИОНОВ
*
