Омский аграрный университет готовит к публикации сборник воспоминаний своих ветеранов под таким названием. Чтобы эти воспоминания стали доступнее большему числу читателей, «Вечёрка» публикует некоторые из них. Так, о своём военном детстве и жизни города рассказывает омичка Нинель ДРАГУНОВА. Когда началась война, ей было пять лет.
«Город менялся на глазах. Улицы совсем опустели. Машин и прежде было мало, а теперь стало еще меньше. Наш дом располагался на маленькой тихой улочке между улицами Съездовской и 20 лет РККА в районе Казачьего рынка. Зимой сюда съезжались повозки, запряженные лошадьми. Привозили товары и продукты. Ехали сани с сеном, дровами. Ямщики стояли во весь рост и погоняли лошадей. Для мальчишек считалось особым шиком, зацепившись за сани, катиться на валенках, пока возница угрожающе не махнет кнутом в сторону «зайцев».
В военные годы всем детям хотелось есть, еды всегда не хватало. Мы находили жмых, летом налегали на цветки акации, мелкие кислые ранетки, жевали черный вар, блестящий, как антрацит. Мыли очистки от картошки, пекли на плите и ели. Мама целыми днями стояла в очереди за продуктами. Магазин находился на другом конце города. Иногда соседки собирались вместе и переправлялись на пароме через Иртыш на другой берег, в Кировск, где работал элеватор и можно было достать овес. Мама варила кашу, называли её «баламутка». Ели с жадностью.
В военные годы процветал обмен товаров на продукты. Свои два платья мама обменяла у какого-то старика на две буханки черного хлеба. Большие дети занимали хлеб у маленьких с обещанием отдать, «когда война кончится». Вряд ли, конечно, эти долги были отданы, ведь детская память коротка.
Наш дом находился близко от Иртыша. По Иртышу шли многочисленные баржи, переплавляли лес. Огромные длинные бревна заполняли платформы доверху. От деревьев отрывались кора, щепки, которые мы приносили домой, сушили и топили ими печку. Печка была в доме любимым местом. Около нее грелись, на ней варили еду, сушили одежду, валенки, носки, рукавицы.
Наконец пришло время, когда советские войска погнали фашистов назад, освобождая города. Эти события стали сопровождаться «салютами». Поздними вечерами в городском саду пускали ракеты. Дети усаживались на крыльце своего деревянного дома, тесно прижимаясь от холода друг к другу, и таращили глаза в темное небо. А на нем рассыпались одиночные фонарики желтого, красного и зеленого цветов. Это и называлось салютом, но зато далеко по всему городу то тут, то там звучали крики «ура!». И мы тоже кричали во все детские глотки, отмечая очередную победу армии. А еще собирались вместе после школы и бежали в кинотеатр «Победа» смотреть военные фильмы.
В годы войны в центре города, там, где сейчас стоит здание аграрного техникума, располагался городской госпиталь. Около него в кучу были свалены гипсовые отходы, слепки рук, ног, окровавленные бинты, марля, вата. Свалки эти вызывали у детей любопытство и страх, являясь подтверждением близкого горя и опасности. Дети чутко реагировали на все события и все пытались увидеть своими глазами.
Однажды ночью в дом въехал трамвай, сойдя с рельсов. Он пробил стену и уперся в кровать, на которой спали люди. Оказывается, женщина-водитель уснула, потому что работала без смены двое суток. Вечером во время представления в цирке разбилась акробатка, так как была голодна и у нее не хватило сил удержаться на высоте. Свет быстро погасили, все убрали, и представление продолжалось. Мы были свидетелями потерь и несчастий, горя и слез жителей мирного города.
В 1944 году я пошла в первый класс начальной школы. Помню, на большой перемене всем детям давали маленькие белые булочки, а в кулек из газеты насыпали ложку белоснежного сахарного песка. Мы бережно разворачивали кулечек на парте и осторожно макали булочку в сахар, а чтобы сахаринки не скатывались, булочку чуть-чуть смачивали слюной. Эта еда казалась вкуснее пирожного, о котором мы давно забыли, а кое-кто даже и не знал, что это такое».
По материалам ОмГАУ Екатерина КУДРЯВЦЕВА
*
