В омской истории личность Фёдора Мелёхина предстаёт одной из самых загадочных. Сведения о нём полны недосказанностей, противоречий и просто мифов. Однако в последнее десятилетие в изучении биографии выдающегося музейщика удалось сделать значительные успехи. Благодаря труду ряда исследователей омичи узнали, как выглядел Мелёхин, удалось поэтапно реконструировать его деятельность на посту директора Западно-Сибирского краевого музея, выяснить ранее неизвестные подробности «доомского» периода жизни. При этом мы по-прежнему мало знаем, как сложилась его судьба после отъезда из Омска. Некоторые детали яркой биографии смогли восстановить сотрудники Омского государственного историко-краеведческого музея.
ВЫНУЖДЕННЫЙ ОТЪЕЗД
Уход Фёдора Мелёхина из Западно-Сибирского краевого музея в конце 1920-х годов был обусловлен затяжным конфликтом с местным отделом Русского географического общества (ЗСОРГО). Эта организация претендовала на возвращение музея, ранее принадлежавшего ей, в свой состав. В 1927 году совет ЗСОРГО направил обращение в Общество изучения Сибири и её производительных сил (ОИС) с просьбой посодействовать передаче музея. Позднее, на пленуме совета общества в Новосибирске, знаменитый учёный, член РГО Пётр Драверт обвинил музей и его руководство в оторванности от ОИС, вузов и краеведческой общественности. Мелёхин довольно резко ответил на эти обвинения в прессе.
Ситуация стала поводом для комплексной проверки музея весной 1928 года комиссией Окружного отдела народного образования, давшей работе учреждения негативную оценку. В мае–июне 1929 года разгорелся серьёзный конфликт уже внутри коллектива музея. Состоялся ряд собраний сотрудников, на которых Мелёхину припомнили службу в колчаковской армии, тяжёлый характер, конфликты с рабочими музея. 20 июня 1929 года приказом Окроно Мелёхин был освобожден от должности директора, а 23 июля того же года уволен из музея «ввиду исключения его из членов профсоюза за социально чуждые классовые мероприятия». Вскоре он перебирается в Новосибирск.
В 1930 году активно велась работа по созданию музея истории Новосибирска, в которую включился Фёдор Мелёхин. Будучи опытным специалистом, он взялся за систематизацию имевшихся коллекций по истории города, местной периодической печати, фотографий, рукописей и др. Одновременно Мелёхин работал техническим секретарем в ОИС, где занимался созданием кабинета краеведения и подготовкой выставки к Второму научно-исследовательскому съезду Сибкрая.
ТАРСКИЕ ОТКРЫТИЯ
Новосибирский период биографии Мелёхина оказался непродолжительным. 15 ноября 1930 года он уволился из ОИС в связи с ухудшением здоровья и переехал в Тару, где полгода провёл на больничном. 6 мая 1931 года Мелёхин подвергся аресту по подозрению в участии в контрреволюционной деятельности ОИС. Вместе с другими представителями местного научного сообщества (Глебом Гимером, Александром Сливко, Петром Дравертом и др.) его допрашивают в новосибирском ОГПУ. Снова выдвигаются обвинения в службе в армии Колчака, где Мелёхин занимался агитационно-пропагандистской работой. Сам бывший директор Омского музея в показаниях заявил о вредительском характере местных научных организаций. Западно-Сибирский отдел географического общества он считал прибежищем социально-чуждых элементов, а ОИС – «не вполне добросовестным контрагентством по приему заказов на выполнение разного рода исследовательских работ», в котором не было ничего социалистического, если не считать «фразерства пустозвонного и клятв верности с биением себя по персям».
После допросов Фёдор Мелёхин вернулся в Тару под подписку о невыезде (спустя несколько месяцев она была снята в связи с закрытием «Дела ОИС»). Здесь он начинает заниматься местной краеведческой работой. По его инициативе в 1931 году было организовано Тарское бюро краеведения. Мелёхин также предложил местным властям организовать музей. Хотя согласие было получено, помещение для музея и необходимые денежные средства долгое время не выделялись, работа велась на общественных началах. Это побудило Фёдора Васильевича 28 мая 1932 года обратиться в Тарский районо. Он писал о том, что встретил «в лучшем случае чисто платоническое благожелательство, в большинстве случаев индифферентное отношение, иногда враждебное, порой даже вредительское», и заявил о невозможности продолжать работу в таких условиях.
Получив повторное заверение в поддержке своих инициатив, летом 1932 года Мелёхин вместе с будущим директором Тарского историко-краеведческого музея Аркадием Вагановым занялся поиском в Тарском Прииртышье полезных ископаемых и других промышленно-сырьевых ресурсов. Результаты проведённых разведок были изложены исследователями в докладной записке в Тарское бюро краеведения. Перечислялись энергетические и промышленно-сырьевые ресурсы, предполагалось заняться возделыванием и переработкой масличных и волокнистых культур, создать стекольное и фарфорово-фаянсовое производство, построить сахарный завод, заняться изготовлением мебели из берёзы и производством алюминия путём электролиза. Поездка Мелёхина и Ваганова стала первым шагом в изучении природных богатств района, многочисленные образцы собранных полезных ископаемых были отправлены на анализ в центральные научные учреждения.
Осенью 1932 года во время двухмесячного отпуска Мелёхин находился в Ленинграде. 1 октября 1932 года он отправил в Тарский райисполком письмо с указанием, в котором предлагал развить исследовательскую работу путём формирования 4–6 разведывательных партий на лето 1933 года. На себя он брал поиск средств и оборудования в Академии наук СССР, Академии сельского хозяйства, «Союзгеологоразведке», геологоразведочном тресте, а также общее руководство партиями. Получив деньги на командировку в центр, Мелёхин 6 декабря 1932 года выезжает в Москву и Ленинград. Вскоре к нему переезжает жена, зубной врач Лия Хаимовна (в крещении Ольга Сергеевна), с детьми. 5 января 1933 года, уже после его отъезда, открылся Тарский окружной музей, первым директором которого стал Аркадий Ваганов.
ПОСЛЕ СИБИРИ
Уехав зимой 1932 года в центр, в Тару Мелёхин уже не вернулся. Дальнейшая судьба его долгие годы оставалась неизвестной. Пролить свет на скрытые страницы биографии удалось совсем недавно. В 2025 году на омском телевидении состоялась премьера художественно-документального фильма «Начало века», раскрывающего все главные вехи биографии Фёдора Васильевича. Авторам фильма удалось обнаружить в архивах Санкт-Петербурга личные дела Игоря Мелёхина – сына Фёдора Васильевича. Игорь Мелёхин в 1939 году окончил Высшее военно-морское училище им. Фрунзе в Ленинграде, будучи уже морским офицером пропал без вести в годы Великой Отечественной войны.
Из анкет сына 1934 и 1939 годов мы узнаём, что с 1933 года Фёдор Мелёхин руководил краеведческим сектором Гатчинского дворца-музея, где работал над созданием экспозиции, посвящённой Гражданской войне. Этот период биографии оказался непродолжительным, с 1934 года его имя исчезает из документов Гатчинского музея. Далее судьба забрасывает Мелёхина в Сталинград, где жили родственники его жены. Там он работал на Сталинградском тракторном заводе, давал уроки математики, физики и химии рабочим-стахановцам. Достоверных сведений о жизни Фёдора Мелёхина после 1939 года на сегодня обнаружить не удалось. Предположение авторов фильма, что семья Мелёхиных могла быть эвакуирована на восток и приведённые сведения о том, что Мелёхина якобы видели в начале 1950-х годов в Тарском районе в составе геолого-разведывательной экспедиции по поиску нефтяных месторождений, пока являются лишь гипотезами, которые ещё не подтверждены ни документами, ни достоверными свидетельствами очевидцев.
Несмотря на вспыльчивый и достаточно конфликтный характер, множество белых пятен в биографии, Фёдор Мелёхин был одарённым самоучкой, энтузиастом музейного дела и подвижником краеведения. За годы работы в Омске, Новосибирске, Таре, Гатчине, Сталинграде он оставил заметный след в культурно-просветительской сфере. Биография этого талантливого человека заслуживает дальнейшего уточнения и активной популяризации среди сибиряков.
Сергей НАУМОВ, Александр ФИЛИМОНОВ
Прочитал с большим интересом. И понял, что в прежние времена 100 лет назад все было как сейчас — что они там с г-ном Дравертом делили… Теперь Тарские ворота делят.