«Перед отправкой на фронт хотели помолиться…»

С молитвой и верой

«Фашиствующие разбойники напали на нашу Родину. Попирая всякие договоры и обещания, они внезапно обрушились на нас, и вот кровь мирных граждан уже орошает родную землю. Повторяются времена Батыя, немецких рыцарей, Карла Шведского, Наполеона. Жалкие потомки врагов православного христианства хотят еще раз попытаться поставить народ наш на колени перед неправдой. Но не первый раз приходится русскому народу выдерживать такие испытания. С Божией помощью и на сей раз он развеет в прах фашистскую вражескую силу…» – говорилось в послании.

Это послание датировано 22 июня 1941 года, то есть день в день с обращением Вячеслава Молотова по радио к советскому народу и за 11 дней до знаменитой речи Иосифа Сталина 3 июля. Именно в день начавшейся войны митрополит Сергий, предвидя освободительный и всенародный характер войны, призвал на помощь «святых вождей русского народа Александра Невского, Дмитрия Донского, полагавших свои души за народ и Родину».

Всего за годы войны митрополит Сергий (с 12 сентября 1943 года Патриарх Московский и всея Руси) обращался к верующим с патриотическими посланиями 24 раза – в самые трудные моменты войны. Он призывал соотечественников к ратному подвигу на фронте и самоотверженному труду в тылу ради общей победы над фашизмом.

С патриотическими посланиями к пастве обращались ближайшие сподвижники владыки Сергия – митрополиты Николай (Ярушевич) и Алексий (Симанский). Владыка Алексий все страшные дни блокады оставался со своей паствой в замерзающем городе на Неве.

Тайная встреча

Особое место в истории РПЦ в годы войны занимает встреча И.В. Сталина с иерархами в ночь с 4 на 5 сентября 1943 года. По­дробности этой встречи долгое время не были известны. В Кремле митрополитов Сергия, Алексия и Николая ждали руководители советского государства – Сталин и Молотов. Как видно из недавно опубликованных документов, беседу начал Молотов, который заявил, что правительство хочет знать нужды церкви. «Митрополит Сергий заговорил спокойно, слегка заикаясь, деловым тоном человека, привыкшего говорить о серьезных вещах с самыми высокопоставленными людьми. Митрополит указал на необходимость широкого открытия храмов, количество которых совершенно не удовлетворяет религиозные потребности народа. Он также заявил о необходимости созыва Собора и выборов Патриарха. Наконец, он заявил о необходимости широкого открытия духовных учебных заведений, так как у Церкви отсутствуют кадры священнослужителей. Здесь Сталин неожиданно прервал молчание: «А почему у вас нет кадров?» – спросил он, вынув изо рта трубку и в упор глядя на своих собеседников. Митрополиты Алексий и Николай смутились, всем было известно, что кадры «перебиты» в лагерях. Но митрополит Сергий не смутился. Старик ответил: «Кадров у нас нет по разным причинам. Одна из них: мы готовим священника, а он становится Маршалом Советского Союза». Сталин сказал: «Да-да, как же. Я семинарист. Слышал тогда и о вас». Затем он стал вспоминать семинарские годы… Сказал, что мать его до самой смерти сожалела, что он не стал священником. Разговор Верховного главнокомандующего с митрополитом принял непринужденный характер».

Эта встреча стала переломным моментом в отношениях Церкви и государства, так как сам ее факт означал возможность легального существования РПЦ в Советском Союзе. Благодаря этому стало возможным возрождение ряда церковных институтов. Были открыты богословские курсы, возобновились епископские хиротонии, многие священно- и церковнослужители, томившиеся в тюрьмах и лагерях, были выпущены на свободу. У православных россиян появился собственный печатный орган.

В последующем, вплоть до августа 1945 г., уже на правовом уровне были закреплены изменения в положении Русской православной церкви в обществе и ее отношения с государством. В частности, в 1943 году прошел Архиерейский собор, избравший Патриархом митрополита Сергия, в 1944 году – Предсоборное совещание и Архиерейский собор, и в 1945 году – Поместный Собор (1945), избравший Патриархом митрополита Алексия (Симанского).

Открытие храмов

28 ноября 1943 г. СНК СССР принял постановление «О порядке открытия церквей». Согласно этому постановлению, верующим предоставлялось право организовывать религиозные общества. Для регистрации приходской общины необходимо было собрать 20 подписей и написать заявление. На должность уполномоченного по делам Русской православной церкви по Омской области с 1 декабря 1943 г. был назначен Е.И. Тихомиров, а через год на этом посту его сменил А. Плотов.

В Омской области к началу вой­ны ни один храм не функционировал, здания были закрыты, в основном там размещались клубы. Следует отметить, что местные власти в ряде регионов еще до выхода в свет постановления СНК СССР, видимо пользуясь данными им «сверху» инструкциями, проводили регистрацию православных общин. Так, Омский горисполком своим решением от 7 марта 1943 г. регистрирует общину верующих и передает им 2 августа (в день пророка Ильи) Крестовоздвиженскую церковь. Ее настоятелем становится протоиерей Феофан Евгеньевич Токарев.

Отец Феофан родился 11 октября 1883 г. в г. Кургане Челябинской губернии, окончил Сибирскую духовную академию. В 1924 г. был секретарем Омского епархиального епископа. После закрытия в городе всех храмов работал швейцаром в областном Доме санитарного просвещения, 29 августа 1942 г. был арестован УНКВД по Омской области. Через четыре месяца, за недостаточностью улик, дело было прекращено, а подследственный освобожден из-под стражи. Умер о. Феофан в послевоенные годы и похоронен на Старо-Северном кладбище Омска.

Открытие и богослужение в Крестовоздвиженской церкви оставили неизгладимое впечатление в памяти омичей. Омский старожил Н.Д. Пашкевич позднее вспоминала: «У меня с Крестовоздвиженской церковью связано много личного. Мы жили неподалёку. Мою маму, умершую в 1923 г., отпевали в этом храме. До сих пор у меня стоит перед глазами, как гроб, стоящий на телеге, лошади, накрытые попоной, ввозят в церковную ограду. Туда же заходит публика, следовавшая за гробом. Усопшую вносят в храм. Начинается отпевание. Под наворачивающиеся на глаза слёзы вслед за священником пою «Вечную память». По окончании вместе со всеми иду на Шепелевское кладбище, к месту последнего упокоения моей родительницы. Помню, как в Великую Отечественную войну 1941–1945 гг. открыли Крестовоздвиженскую церковь. В народе говорили, что мужчин на фронт стали брать из деревень, а там большинство людей было из семей верующих, и они перед отправкой на фронт хотели помолиться и получить благословение. После открытия я была в храме на Пасху. Вечером, после работы, перехожу через железный мост, что через Омь, и вижу, что по улице Ленина вверх на бугор идёт колонна людей. Грешным делом подумала, что, может, демонстрация какая. Потом пригляделась – ну, думаю, нет, идут не в шеренгу, а свободно, да и вечер уже, время для демонстраций вроде бы закончилось. А это, как оказалось, омичи шли во вновь открытый храм, на улице Тарской. К полуночи весь храм и церковный двор были забиты народом. После заутренней я возвращалась домой уставшей, но зато одухотворенной».

А вот впечатления одной из жительниц Омска, датированные 1943 годом: «Только что пришла я от обедни, настроение самое праздничное. Я первый раз пошла к обедне, взяла сегодня выходной за заработанный ранее день. Народу в церкви полным-полно. Конечно, пела, пение далеко от того, что было когда-то, но все же дает мне утешение, настоящее обращаю в прошлое и мысленно вижу милые, дорогие лица перед собой, из которых уже многие покоятся вечным сном, а о многих ничего не знаю. Возрождающаяся церковь мне почему-то напоминает церковные времена христианства, когда только что начинали строить храмы, так просто, бедно, как и у нас: смотрю на иконостас простой деревянный, без всяких резных работ, и мне кажется, что я перенеслась в далекие времена древности. Ну, ничего, думаю, со временем и здесь храм будет богатеть, верующих, слава Богу, много. А самое отрадное то, что православный верующий человек снова может открыто исповедовать слово Божие».

Вторым храмом, открытым в Омске, стала Никольская церковь на ул. Труда. В начале 1944 г. верующие обратились к местным властям с ходатайством о возвращении храма. Омский горсовет своим решением от 3 марта 1944 г. удовлетворяет эту просьбу. Однако Омский облисполком, ссылаясь на постановление СНК СССР от 28 ноября 1943 г., признал это решение самовольным и незаконным. Горсовет 21 марта того же года своим постановлением отменяет ранее принятое решение и передает церковное здание под заводской клуб. Тем временем община верующих, руководствуясь первым решением, успела не только отстоять храм от обновленцев (последние имели на него свои виды), но и избрала уже церковный совет.

Обратные действия местных властей вызвали в среде верующих возмущение. Православные омичи намеревались подать протест в Совет по делам РПЦ. Уполномоченный по делам религии Тихомиров, опасаясь, что конфликтная ситуация дойдет до Москвы, представил в облисполком проект о передаче Никольской церкви. Облисполком, согласившись с ним, направил документы в Москву для окончательного решения. В августе 1944 г. в Омске было получено распоряжение о передаче храма верующим.

Игумен Венедикт

Настоятелем Никольской церкви стал игумен Венедикт – в миру Василий Васильевич Пляскин. Родился он 24 марта 1900 г. в Омске, в семье священника, с отличием окончил гимназию. Хотел поступить в Казанскую духовную академию, но в 1919 г. был призван в белую армию и дослужился до чина подпоручика. В 1927 г. Василий Пляскин возвращается в Омск, где исполняет должности помощника епархиального секретаря, а затем и секретаря, одновременно прислуживая омским иерархам в качестве иподьякона. В 1930 г. Василий Пляскин принимает монашеский постриг с именем Венедикта, а вскоре иеромонах Венедикт получает назначение в градоомскую Знаменскую церковь. В 1936 г. возводится в сан игумена. Вскоре о. Венедикт был арестован и до 1941 г. находился в заключении. Пока точно неизвестно, по какому делу и на какой срок был осужден игумен. Официальный источник сообщает об этом сухо: «С 1936 по 1941 год работал в гражданском учреждении в г. Тюмени». Заключение длилось бы десятилетия, но началась война, и отец Венедикт попал на фронт, в штрафной батальон, прямо из лагеря. Был тяжело ранен, но выжил, хотя и стал инвалидом 2-й группы. В 1943 г. он попал на излечение в госпиталь, был демобилизован из армии и вернулся в Омск.

С 1944 года, как мы уже упоминали, игумен Венедикт – настоятель Никольской церкви, а затем священник Крестовоздвиженского кафедрального собора. В 1945 г. он возводится в сан архимандрита и становится благочинным омских церквей. На следующий год Венедикт становится епископом Хабаровским и Владивостокским, а с 1948 г. назначается епископом Петрозаводским и Олонецким. С 4 марта 1949 г. владыка находился на покое, постоянно проживая в Омске, но по определению Священного Синода трижды временно управлял Омско-Тюменской епархией. Умер владыка Венедикт 30 апреля 1976 г. и похоронен на Старо-Восточном кладбище Омска.

Владыка Варфоломей

Скажем несколько слов и об управляющем Омской епархией в те далекие и суровые военные годы – митрополите Варфоломее (в миру Сергей Дмитриевич Городцов, 1866–1956 гг.). Именно владыку Варфоломея следует считать первым архипастырем Омским и Тюменским. И хотя Омско-Тюменская епархия была открыта только в 1947 году, но территории, вошедшие в нее с 1943 по 1946 годы, духовно окормлял тогда еще архи­епископ Новосибирский и Барнаульский Варфоломей. Он получил прекрасное духовное образование в Санкт-Петербургской духовной академии, был удостоен степени магистра богословия. В 1920 г. арестован, наказание отбывал на Соловках. После смерти жены стал мантийным монахом. В 1942 г. владыка Варфоломей – епископ Можайский, викарий Московской епархии и в этом же году возводится в сан архиепископа. С 1943 года пребывает на Новосибирской и Барнаульской кафедре, духовно окормляя Омскую и Иркутскую паству. В 1947–1948 годах – временно управляющий Владивостокской епархией. В 1949 г. возведен в сан митрополита. В 1950–1952 годах временно управлял Семипалатинской епархией.

В 1944–1945 годах он трижды посещал наш город. Первое посещение владыкой Варфоломеем омской паствы состоялось с 4 по 17 февраля 1944 г. Живого архиерея в Омске не видели с конца 1930-х. На вокзале владыка был встречен протоиереем Феофаном Токаревым с многочисленными верующими. Ознакомление с церковной жизнью в Омске оставило у владыки хорошее впечатление. На всех богослужениях, которые он совершал, народу было множество, а в воскресные дни и в праздник Сретения Господня даже обширная Крестовоздвиженская церковь не смогла вместить всех верующих. Поэтому народ вместе с архипастырем молился о даровании победы, стоя на улице.

Так, в своём «Дневнике» архипастырь отмечает, что недавно переданная в убогом состоянии Крестовоздвиженская церковь тщанием причта и прихожан всего за несколько месяцев приведена в благоприличный вид. А к приезду владыки в храме уже имелись: временный иконостас, множество икон, развешанных по стенам, деревянные точёные подсвечники и даже электрическое освещение. Усердие причта во главе с отцом настоятелем Феофаном Токаревым в служении Богу также было подмечено архиепископом Варфоломеем. Он встретился с уполномоченным по делам РПЦ по Омской области И.Е. Тихомировым. Этот человек произвёл на архипастыря благоприятное впечатление. «Человек, благорасположенный к церковному делу, и даёт по заявлениям верующих об открытии церквей отзывы благоприятные», – записал в своём дневнике архиепископ Варфоломей. Незадолго до своего отъезда, идя навстречу пожеланиям духовенства, Его Высокопреосвященство назначает четвёртым штатным священником Крестовоздвиженской церкви иеромонаха Венедикта (Пляскина).

Во время двух других визитов в Омск владыка Варфоломей, наряду с Крестовоздвиженской церковью, также служил в Никольской церкви, давал рекомендации омскому священству и неоднократно встречался с уполномоченным по делам религии А. Плотовым, с которым обсуждал нужды омского духовенства и паствы.

Сто тысяч на бронетанковую колонну

В годы войны церковь организовала сотрудничество с государственными и общественными организациями, проводила общецерковные сборы пожертвований на нужды обороны и армии; вела шефство над госпиталями, детскими домами и семьями погибших воинов. Тридцатого декабря 1942 г. митрополит Сергий обратился к архи­ереям, священникам и приходским общинам с призывом: «Повторим от лица всей нашей Православной церкви пример преподобного Сергия Радонежского и пошлем нашей армии вместе с нашими молитвами и благословением вещественное показание нашего участия в общем подвиге: соорудим на наши пожертвования колонну танков имени Димитрия Донского».

Вся церковь откликнулась на этот призыв. Причт и паства вновь открытых омских церквей, помня благословение митрополита Сергия «пожертвованиями содействовать нашим доблестным защитникам в победе над коварным врагом», молитвенно и денежно вносили свой вклад в дело Великой Победы. Так, в период с 1943 по 1 октября 1944 года верующие Крестовоз­движенской церкви собрали в фонд обороны страны 205 000 рублей, на помощь раненым 15 000 рублей и подарков для действующей армии на 3 366 рублей. Никольская церковь на улице Труда в Ленинском районе города перечислила в конце 1944 г. в фонд обороны 1000 руб. А всего за 1944 год на общецерковный счет Омского отделения Госбанка поступило от церквей г. Омска 224 336 рублей.

Сбор вещевых подарков, как правило, проводился к государственным праздникам (ко Дню Красной армии, 1 Мая и т.д.). В вещевые подарки входили следующие вещи: полотенца, платки, кисеты, табак, одеколон, шерстяные носки, варежки и прочее. Помимо этого, омское духовенство рассматривало вопрос об участии церковного хора в светских благотворительных концертах, даваемых в омских эвакогоспиталях. Приход Крестовоздвиженской церкви за свой счёт предоставлял неимущим омичам гробы для погребения почивших родственников, ремонтировал двери домов, по возможности помогал стройматериалами. Причт этого храма «премировали» вещами из числа пожертвованных верующими для церкви (скатертями, шелковыми платками, шалями, полотнами и полотенцами), а певчих из хора – деньгами. На одном из оборонных заводов города – неофициально, разумеется – штамповались нательные крестики, которые церковный совет приобретал за деньги. А неизвестная типография печатала для храма разрешительные молитвы и венчики для умерших.

В начале мая 1944 г. церковным советом Крестовоздвиженской церкви лично И.В. Сталину была направлена следующая телеграмма: «В годы борьбы нашей Родины с немецкими варварами мы, духовенство и верующие г. Омска, Патриаршей Православной русской церкви, одушевленные единым с нашей доблестной Красной армией стремлением к скорейшей Победе над кровожадным врагом, вносим свою скромную помощь в великое дело обороны нашей Родины и просим Вас принять от нас на бронетанковую колонну сто тысяч рублей. Молим Господа, желаем сердечно Вам, дорогой Иосиф Виссарионович, и многолетнего здоровья, и полнейшего успеха в Вашем мудром руководстве нашей славной Красной армией в достижении скорейшей победы над врагом. Настоятель протоиерей Токарев, Председатель церковного Совета Иванов».

Ответная телеграмма от И.В. Сталина от 15 мая: «Прошу передать духовенству и верующим г. Омска Патриаршей Православной церкви, собравшим сто тысяч рублей на строительство танковой колонны, мой привет и благодарность Красной армии. И. Сталин». («Омская правда» от 27 мая 1944 г.)

Следует отметить, что даже и после окончания Великой Отечественной войны духовенство и прихожане омских церквей оказывали различную помощь (в том числе и материальную) сиротам и инвалидам. Именно в военные и первые послевоенные годы только что открытые храмы были переполнены верующими, что, само собой разумеется, вело к увеличению пожертвований. Согласно подсчетам Московской патриархии за 1946 год, по сбору пожертвований Омско-Тарская епархия занимала первое место в Советском Союзе. Средний доход церкви в Омской области был равен 998 тыс. рублей, тогда как, например, в Московской области он составлял 165 тыс. рублей, а в Ленинградской – 375 тыс. рублей. Эти цифры еще раз подтверждают большую религиозность омичей, а также склонность их к благотворительности.

Александр ЛОСУНОВ, историк-краевед

*