Заместитель начальника 8-го отдела ЭКЦ УМВД России по Омской области подполковник полиции Виктория Красноусова служит в полиции третий десяток лет. О том, почему её знали во всех моргах Омска, как разоблачили аферу на 4 миллиарда рублей, и о других случаях из своей практики она рассказала обозревателю «Вечернего Омска».
ПЕРВАЯ И ЕДИНСТВЕННАЯ
– Как вы стали экспертом?
– Совершенно случайно. Я получила высшее художественное образование, 12 лет училась рисовать. Но в 90-х художники стали никому не нужны, да и вообще с работой для женщин в то время были проблемы. Мне повезло – взяли в милицию заполнять личные дела. Не навсегда, лишь на полгода, но я и этому радовалась. Только не зря говорят, что на свете нет ничего более постоянного, чем временное. В систему МВД я пришла на полгода, а работаю уже 26 лет.
– Затянуло?
– Из писарей я перевелась в патрульно-постовую службу. Но потом захотела романтики и решила уйти в уголовный розыск. Вакантное место было в отделе розыска преступников и без вести пропавших. Мне предложили должность инспектора по установлению личности неопознанных трупов.
Вернулась домой, рассказала маме. Попросила совет, что же делать. Все-таки с трупами сможет работать не каждый. А она мне: «Виташа, нужно бояться не мертвых, а живых». И я согласилась.
– В чем заключалась ваша работа?
– Мы ездили в морг : брали отпечатки пальцев, фотографировали, чтобы установить личность,рассылали ориентировки – да много чем занимались.
Бывали случаи, когда установить личность погибшего стандартными методами было практически невозможно. Тогда подключали специалистов, владеющих физико -химическими методами снятия отпечатков и умеющими восстановить облик человека по сохранившемуся черепу.
Кстати, точно так же археологи реконструируют облик исторических личностей. В Омске на тот момент сложилась хорошая школа по этому направлению.
– Говорят, что вы были единственной женщиной в Омской области – инспектором по установлению личности неопознанных погибших и умерших людей…
– Насколько я знаю, ни до, ни после меня женщин на эту должность не брали. Впрочем, я тоже через четыре года ушла. Решила, что не хочу большую часть своего времени проводить в морге. Все-таки это не женское дело.
ЧЕТЫРЕ МИЛЛИАРДА
– Кто помог вам стать экспертом-криминалистом?
– Известный в Омске эксперт Юрий Горбачев. К слову, он и сейчас руководит экспертной службой в Ленинском и Октябрьском округах. Тогда многие не хотели, чтобы экспертом работала женщина, но Юрий Николаевич взял меня к себе. Параллельно я закончила омскую академию МВД, со временем получила необходимые допуски на производство экспертиз. Сейчас я могу заниматься производством дактилоскопических, трассологических и почерковедческих экспертиз, а также технико-криминалистических экспертиз документов, плюс экспертиз холодного и метательного оружия.
– Например, сюрикенов?
– Однажды при обыске в рамках уголовного дела оперативники нашли большую коллекцию холодного оружия. Там были и сюрикены, которые передали нам для проведения экспертизы. Так что не такая уж это для Омска экзотика.
Однако чаще всего в руки экспертов попадают обычные хозяйственно-бытовые ножи. Согласно статистике, большинство преступлений совершается именно с их помощью.
Но чтобы нож признали холодным оружием, он должен отвечать ряду требований. К примеру, иметь определенную длину, ширину и твердость клинка. Чтобы проверить клинок на твердость, он внедряется в сосновую доску, после чего изучается, на какую глубину проник и насколько деформировался клинок. Плюс у нас есть специальное измерительное устройство – твердомер.
– А для почерковедческой экспертизы – специальная лупа?
– Кроме нее мы используем последние достижения техники. Они помогают нам обнаружить, к примеру, поддельные документы, которые часто используют мошенники в своих темных делишках.
Помню, один гражданин находился в местах лишения свободы. Отсидел, вернулся домой и с удивлением обнаружил, что его квартиру давно уже продали. Причем не кто-то другой, а он сам! Вот, мол, и подпись его на бумагах стоит.
Документы передали мне для проведения почерковедческой экспертизы. Она показала, что подпись на документах о купле-продаже выполнена не этим мужчиной, а совсем другим человеком.
– Вы так интересно рассказываете…
– Почерковедческая экспертиза – одна из моих любимых. Считаю, что я хороший почерковед, за 20 лет почерковедческого стажа ни разу не ошиблась в своих выводах.
Мы проводим экспертизы в рамках уголовного дела для органов следствия и дознания, а также судов. Очень много дел по мошенничествам. Например, когда аферисты продают чужие квартиры по поддельным документам, берут от имени других людей кредиты и оформляют огромные займы, а потом отказываются от своих действий. Приходится выводить их на чистую воду.
К примеру, один предприимчивый челове кзанял у государства 4 миллиарда и скрылся с деньгами. Это было в Новом Уренгое, где я в то время работала. Позже мужчина был задержан и, конечно, отрицал, что подписывал документы. Провела экспертизу и доказала, что подписи на бумагах оставил именно он.
НЕ КАК В КИНО
– Про вас хоть сейчас сценарий пиши для сериала «След»…
– Федеральная экспертная служба, про которую там показывают, не существует в реальности. Как, впрочем, и процентов, наверное, восемьдесят методик, анализов и аппаратуры, которые в нем можно увидеть. Но люди этот сериал смотрят и верят, что там все взаправду.
Раньше так верили сериалу «Следствие ведут знатоки». Хотя меня и сегодня иногда просят провести экспертизу, «как это делала Кибрит». Говорю, что в жизни так не получится. А в ответ: «Ну Кибрит же как-то смогла!»
Однако если все было бы, как в кино, то мы бы давно уже победили преступность.
– Ну хоть анализ на ДНК, как в популярной телепрограмме, в своей работе используете?
– Он очень помогает экспертам, когда нужно установить личность преступника. Потожировые следы, кровь, сперма, слюна – все это можно использовать.
К примеру, преступник, угрожая ножом, забрал у женщины золотые изделия. Нож, как это показывают в кино, сразу выбросил. Отпечатков пальцев на рукоятке ножа не нашли, зато обнаружили потожировые следы подозреваемого. Анализ ДНК помог раскрыть преступление.
А вот по волосу сделать анализ на ДНК, увы, не получится. В кино это запросто, но в реальности волосы для исследований не подойдут. Дело в том, что ДНК содержится не в самом волосе, а в волосяной луковице.
– Вы уже столько лет изобличаете преступников. Нет желания бросить все и уйти на покой?
– Я давно уже могла бы выйти на пенсию, но не хочу. Во-первых, еще молода для пенсии. Во-вторых, сил пока много. А в-третьих, мне просто нравится то, чем я занимаюсь, нравится учить молодых сотрудников, передавать им свой опыт и видеть, как благодаря моим усилиям растет их профессионализм.
Фото: Сергей САПОЦКИЙ
