Рукотворный рай: омичка превратила деревенский дом в произведение искусства

ИСТОЧНИК ВДОХНОВЕНИЯ

История дома, в который вселилась душа, началась с вида из окна. Омский художник, член Союза дизайнеров России Татьяна Семкова искала не столько жилье, сколько пространство для вдохновения – место, где можно отдыхать от ритма города и творить, вдыхая аромат хвои. Таким местом стал старый, совершенно обыкновенный дом в деревне, который за пять лет супруги Семковы своими руками превратили в уникальное арт-пространство, наполненное светом, смыслами и любовью.

– Дом был совсем старенький, обшитый сайдингом, с решетками на окнах. Сами окна были деревянными, но совсем не примечательными, – вспоминает Татьяна. – Но когда мы вышли на участок… Я увидела 160 хвойных деревьев, реку за окном, почувствовала этот воздух – и мне было уже абсолютно неважно, в каком состоянии дом. Мы купили территорию, купили вид из окна. Я индивидуальный предприниматель с 2006 года, вот уже почти 20 лет беспрерывно работала и просто выгорела, устала от городской суеты, мне нужно было место, где можно восстановить силы. Это место я увидела именно здесь, ведь творческих людей, прежде всего, вдохновляет природа.

ЖИВЕТ И ДЫШИТ

Реконструкция длилась полтора года и напоминала археологические раскопки. Дом разобрали практически до несущих стен, перепланировали пространство, увеличили окна, чтобы максимально соединить интерьер с окружающим лесом, и удлинили подоконники так, что теперь на них можно сидеть. Распахнешь окна, усядешься на подоконник с чашечкой кофе – и ты уже в лесу.

Философия внутреннего убранства родилась почти сразу – белые стены как чистый холст.

– Многие пугаются: «Белый? Это же непрактично!» А для меня это идеально. У меня всегда стоит баночка краски, которую не нужно колеровать. В доме дети и собаки, мы живем на земле, крыльца практически нет – на велосипеде проехал, случайно задел, остался след. Берешь банку, закрашиваешь, и дом снова чистый. С обоями так быстро и просто не получится, – объясняет Татьяна. – Кроме того, белый – это еще и глубоко символично. В культуре русского крестьянства это символ чистоты, бессмертия. А для меня это прежде всего холст, на котором можно творить в моменте: так родились этот дверной проем в форме кокошника над гостевой комнатой, эти арки над кроватью – я их написала краской по стенам.  Дом живет и дышит вместе с нами. Недавно мы с мужем решили, что было бы здорово в анфиладе устроить картинную галерею, и просто переставили библиотеку. Все легко двигается и меняется, в отличие от статичных, «законсервированных» городских интерьеров.

В ОКРУЖЕНИИ СМЫСЛОВ

Главный принцип, который исповедует Татьяна, – осознанность, индивидуальность и ручная работа. Ей, профессиональному дизайнеру с многолетним стажем, претят «машинные», типовые интерьеры, лишенные души. Потому и предметы мебели, и аксессуары в загородном доме особенные.

– Я устала от всего одинакового, от перепотребления: сознательно избегаю покупки новых вещей в дом. Раньше у меня была студия декора, много мебели оттуда осталось, часть ее переехала сюда, – говорит она. – Если что-то и покупаю, то вещи с историей, в которых живет память. Вот эта кровать – мы еле-еле привезли ее из Москвы, антикварный магазин не хотел отправлять. Она из Франции, конец XIX – начало XX века, на лагах даже что-то вырезано по-французски.

— Ручки на дверях я полгода собирала по всей стране через «Авито», одна индийская, другая – из настоящего мрамора, когда-то была на двери театра. Я занимаюсь текстилем, и это лоскутное одеяло собирала из винтажных тканей, на ручную стежку ушло 40 часов. Даже наволочки с вышивкой ришелье на диванных подушках старые, но не использовавшиеся и сохранившие состояние новых. Я их купила с той же целью – дать вещи вторую жизнь.

Вышивки в доме много, и часть расшитых предметов, как и красивые металлические вазы с узорчатой эмалью, досталась хозяйке от бабушки. Уважение к наследию предков – еще одна черта характера этого дома. Транслируется она и через домовую роспись, которую каждый гость непременно заметит: здесь расписаны не только стены, но и лестница (кстати, созданная по проекту самой Татьяны из простых досок из строительного магазина), обеденный стол, комод, шкаф и многое другое. Татьяна увлеклась домовой росписью, глубоко погрузившись в изучение традиций русских крестьян.

– Я начала покупать книги, чтобы подробно разобраться, понять истоки, – рассказывает художник. – Раньше дома расписывали не только для красоты: создавали обереги, рай на земле, модель мира. Львы у входа охраняли жилище, зеленый круг на обеденном столе символизировал плодородие и урожай… Каждый цвет, каждый символ, каждая птичка имели значение. Дом был индивидуальным, как отпечаток пальца хозяина. Мне захотелось возродить этот подход, эту душу. Поэтому у нас на шторах, на одеялах, на стенах не просто узоры, а целые истории. Вот «дерево жизни», а вот мои персонажи: синий кот, собачка, единорог. Вот солнце, луна, наша река, мухоморы из нашего леса. Это наша вселенная.

ОТ ДАГЕСТАНА ДО ФЛОРЕНЦИИ

Стиль дома сами хозяева определяют как мультикультурализм. Здесь на равных правах соседствуют дагестанские ковры, русская домовая роспись, финская мебель 60-х годов, индийские вазочки, гипсовые головы, скопированные со статуй эпохи Возрождения, и современное искусство – именно здесь Татьяна создала работы для выставок в Москве, Санкт-Петербурге, Лондоне и Нью-Йорке. Разные эпохи, культуры и континенты ведут неспешный диалог, создавая уникальную атмосферу.

В гостиной внимание притягивает массивный камин. Он сохранился от прежних хозяев, но его история началась только после ремонта.

– Он был облицован ужасной плиткой, как в ванных 90-х, – смеется Татьяна. – Когда рабочие ее сняли, под ней оказался неровный кирпич, похожий на старинный. Мне он так понравился своей фактурой, что я сказала: «Оставляем!» Сначала он был белым, но потом я выкрасила его в графитовый, чтобы сделать акцентом всей комнаты. Он задает тон.

Неподалеку от камина обращает на себя внимание винтажный витринный шкаф из Германии 30–50-х годов. За его прозрачными стенами удивительной формы стеклянная лампа, хрусталь, флаконы для духов из красного стекла.

– Это, наверное, единственная вещь, которую я целенаправленно искала для этого дома. В квартирах сейчас не ставят такие шкафы-серванты, а мне очень нравится, когда видно всю красоту. Здесь у меня стоят бабушкины рюмочки, фужеры, которые дарили родителям на свадьбу, муранское стекло, которое мы привезли из путешествия, – с любовью рассказывает хозяйка. – Каждый предмет здесь – это история, воспоминание. Это и есть настоящая роскошь.

Светильники в гостиной тоже ручной работы. Татьяна перекрасила готовые крепления для бра в черный цвет, надела на рамку абажура кружевные салфетки и украсила светильники бусами. Собрала их сама из современных бусин, старых рассыпанных бабушкиных бус, чешского стекла и антикварных подвесов, купленных на блошином рынке во Флоренции.

– Мне нравится совмещать эпохи. Если бы все здесь было строго антикварным, было бы скучно и однообразно. Мы живем в современном мире. Важен диалог, – считает она.

Супруг Игорь в преображении дома безоговорочно доверяет Татьяне.

– За 16 лет брака мы столько раз переезжали и меняли интерьеры, что он уже знает – я не промахнусь, – улыбается дизайнер. – Я не придерживаюсь одного стиля, а пытаюсь создать что-то свое, живое. Я расту, развиваюсь, и мой стиль меняется вместе со мной. Что будет здесь через 10 лет – я не знаю. И в этом вся прелесть.

Семья покупала дом как пространство для проведения арт-мероприятий, место вдохновения: в городе есть квартира, и в деревне предполагали быть наездами. Но однажды сами не заметили, как провели здесь семь месяцев. И с тех пор так и решили пожить с собственным лесом за окном. Главное, что дал дом его обитателям – свободу, связь с природой и ощущение настоящей жизни.

– Детям здесь невероятно хорошо. Они растут на свежем воздухе, в лесу, катаются зимой с горки прямо через калитку вниз, к реке. Это совсем другие, здоровые, свободные дети. А для меня это место силы, где я могу творить, меняться и быть собой, – говорит художница.

Кажется, дом – это и есть самое большое произведение искусства Татьяны Семковой. И оно еще не закончено.