В воскресенье, 29 октября, скончался легендарный омский альпинист, мастер спорта СССР и просто хороший человек Юрий Кудашкин. Ему было 72 года. Из них свыше пятидесяти Юрий Валентинович посвятил альпинизму, и в каких только переделках за это время не побывал. «Вечёрка» не раз писала о нём. Сегодня в память об этом замечательном человеке мы публикуем репортаж, написанный более десяти лет назад.
Заживо замурованные
Мастер спорта СССР по альпинизму, инструктор промышленного альпинизма – отправляясь в гости к Юрию Валентиновичу, я представлял, что увижу эдакого вечно грустного Сильвестра Сталлоне из фильма «Скалолаз». Прославленный альпинист, он же хозяин небольшого домика, стоящего неподалеку от ДК «Звездный», оказался действительно крепок физически. Крепок, хотя и без накачанных сильвестровских бицепсов. А самое главное, что меня поразило, это открытая, обаятельная, улыбка Кудашкина. Улыбка, которая сразу же говорит, что перед вами – наш человек, а не какой-нибудь голливудский качок, за которого трюки на съемках наверняка выполняли профессиональные альпинисты.
В отличие от Сильвестра Сталлоне, Кудашкин и сам альпинист экстра-класса. Сегодня его называют одним из старейших альпинистов России, и чего он за годы, отданные любимому увлечению, только не пережил!
– В районе Ала-Арчи (это Тянь-Шань. – Авт.) наша группа из четырех человек попала в лавину, – вспоминает Юрий Кудашкин. – Мы шли по склону, все в одной связке, и вдруг этот склон уходит буквально у нас из-под ног. Уходит и тянет вниз с нарастающей скоростью.
В книгах по альпинизму советуют в таких случаях… заняться плаванием. Или, если точнее, делать плавательные движения, чтобы удержаться на поверхности лавины и не дать себя утопить в толще снега. Альпинисты хорошо знали эту методику самоспасения и «поплыли» вместе с лавиной. По счастью, метров через полста лавина остановилась, но злоключения на этом еще не закончились.
– Мы оказались вмурованными в многометровую толщу снега, словно в бетон, – продолжает рассказ мой собеседник. – Над поверхностью торчали лишь наши головы, а выбраться из этого слоя не было сил.
Дело в том, что, по словам Юрия Валентиновича, во время схода лавины снег становится влажным, разогревшись в пути за счет силы трения. Когда же лавина прекращает свой бег, он опять застывает, причем очень быстро. И на этот раз снег застыл вместе с нашими альпинистами.
– Ноги – «в бетоне», руки – «в бетоне», свободна лишь голова, – улыбается Юрий Кудашкин. – Вот я и напряг свою голову, начав долбить подбородком снежную толщу.
Но подбородок мало похож на лопату, и самостоятельно выбраться из снежного плена омскому альпинисту так и не удалось. Выручил один из четверки спортсменов. Он все же сумел себя откопать, а после вытащил на поверхность и остальных членов группы.
«Цветок судьбы»
Наша беседа идет своим чередом, стрелка часов уже совершила один оборот. За этот час я узнал много чего интересного. Например, что мой собеседник – отнюдь не единственный альпинист в этой семье.
– У младшей дочери Анечки – третий разряд, который она получила еще в четырнадцать лет, – поясняет Кудашкин. – У старшей, Таисии, тоже третий. А жена у меня кандидат в мастера спорта по альпинизму.
Свою половинку, Татьяну Журавлеву, Юрий Валентинович, как и положено настоящему альпинисту, встретил тоже в горах.
– На горе Аю-Тор мы нашли легендарный цветок сессюрея, – вспоминает Татьяна Николаевна. – А ведь этот цветок крайне редок и растет на высоте свыше четырех тысяч метров.
А еще существует легенда, что влюбленным, которым покажется сессюрея, гарантирована долгая и счастливая семейная жизнь. Эту легенду Юрий и рассказал тогда своей будущей жене. Поверила Татьяна или нет, неизвестно, но с тех пор они уже много лет живут душа в душу. Живут, как и было обещано в древней легенде о цветке сессюрея.
К слову, у этой легенды есть и обратная, черная сторона. Говорят, что любой, кто сорвет сессюрею, погибнет. Или же разобьется кто-то из тех, кто находится рядом.
– Я срывался раз восемь, – отвечает Кудашкин на мой невысказанный вопрос. – Например, на Тянь-Шане.
В то день альпинисты штурмовали пик Бокс, когда путь преградила большая плита. Юрий шел первым и попытался залезть на нее. Едва он приблизился и ухватился рукой, как эта махина сыграла.
– Нас с другом, который шел позади, откинуло вниз, как пушинки, – продолжает Юрий Валентинович. – Летели метров пятнадцать, но повезло – ничего не сломали, отделавшись синяками и легким испугом.
И таких случаев, повторимся, в жизни Кудашкина не один и не два. Неудивительно, что он вздохнул с облегчением, когда его дочери перестали ходить на маршруты, увлекшись чем-то другим.
– Все-таки рисковать собственной жизнью – это одно, а когда жизнью рискует ребенок – совершенно другое, – поясняет мой собеседник.
Царь горы
Горы для настоящего альпиниста – это, можно сказать, второй дом, а в собственном доме на мелкие неприятности обычно не обращаешь внимания. Не обращаешь, даже если эти мелкие неприятности – самое настоящее землетрясение. То, которое Юрий Кудашкин однажды… проспал, устроившись на скале.
– Шли двое суток по маршруту на пик Семагина, – вспоминает тот давний маршрут альпинист. – Когда оставалось всего ничего, уже стемнело. Мы решили заночевать, чтобы наутро продолжить движение.
Палатку разбили на небольшом выступе на скале, но как следует выспаться не удалось. Едва смежили веки, скала вдруг взбрыкнула, а потом еще и еще. А под скалой – пропасть…
– Спускаться было нельзя, да и зачем? – продолжает мой собеседник. – В поисках выхода пораскинул мозгами и понял, что камнепад в нашем выступе нас не достанет.
Впрочем, имелась и более существенная опасность – после очередного толчка скала могла расколоться, и альпинисты слетели бы в пропасть. Другой бы в такой ситуации ударился в панику, а Кудашкин с товарищами… снова уснул.
– Что-либо изменить мы уже могли, – поясняет он мне. – Тогда чего волноваться и напрасно жечь свои нервы, которые, как известно, не восстанавливаются?
Наутро целые-невредимые – и хорошо, кстати, выспавшиеся! – альпинисты закончили восхождение и лишь потом вернулись с маршрута.
– У мужа нервы вообще как канаты, – смеется Татьяна. – Он даже змей может есть!
– Ну съел однажды пару гадюк, а ты меня уже в монстры какие-то записала, – отшучивается Кудашкин. – Да и то дело было по молодости.
Знак «Альпинист СССР» Юрий получил в 1968 году, но первую в своей жизни вершину – пик Мао Цзедуна в Киргизии – покорил еще за два года до этого.
– Мне тогда шестнадцать исполнилось, – улыбается он. – Пошли с другом в горы – застряли на месяц, тогда и варили суп из гадюк. К слову, по вкусу почти как куриный, если не знать, из чего сделано.
Горы – это вам не равнина, здесь и змею, если надобно, съешь, и по лезвию пробежишься. Например, по лезвию горной вершины.
– Маршрут на Байлян-Баши относится к пятой (из шести возможных. – Авт.) категории сложности, – вспоминает Юрий Валентинович. – Из описания я узнал, что на этом маршруте есть острый гребень «с психологическим моментом».
А что это за момент такой необычный, альпинист выяснил только на месте.
– С виду гребень как гребень, – продолжает мой собеседник. – Идешь, как по обычной тропинке, и лишь потом замечаешь, что эта тропинка становится все уже и уже.
Сперва она была в ширину полтора метра, затем – метр, а после усохла настолько, что альпинисту пришлось разводить ноги, словно верхом на заборе, и в таком негероическом виде ползти до конца, пока гребень не кончился. А сразу за ним – метровый подъем, и чтобы залезть на него, нужно снова встать на ноги. Встать прямо на лезвии гребня. Причем как только залезешь, плита под ногами начинает практически падать вместе с тобой. Правда, недалеко, примерно на метр, но и этого метра хватает, чтобы перепугаться до чертиков.
– А под тобой – метров сорок, – улыбается Юрий Кудашкин. – Если слетишь, соскользнешь с плиты, то собирать тебя будут уже по кусочкам. Такая вот психология.
Или, если точнее, «психологический момент», как было указано в том самом описании маршрута, которое альпинист изучал перед выходом в горы.
