Всё больше омичей готовы отправиться в зону специальной военной операции. Мы поговорили с одним из тех, кто планирует стать добровольцем.
Алексею Лебедеву 38 лет. Его имя мы изменили по соображением безопасности. Мужчина боится не за себя, а за родственников, которые живут на Украине. Сейчас на оккупированных киевским режимом территориях развернулась настоящая охота на всех, кто хоть как-то связан с Россией. Миллионы людей в буквальном смысле живут в условиях нацистского террора.
— В Харькове живет семья моей тёти. Две двоюродные сестры, две племянницы… Это русский город, но сейчас люди опасаются говорить на родном языке. Люди боятся, запуганы. Хотя многие бандеровцев ненавидят. Местное гестапо – так называют службу «безпеки» Украины – арестовывает всех, кого подозревают в малейших связях с Россией или пророссийских взглядах. Позвонил родственникам – есть реальный риск заехать «на подвал» и не вернуться. Последний раз общался с тётей месяц назад. Говорил буквально минуту. Живы – здоровы, и ладно, — рассказывает он.
Алексей – один из тех, кто готов отправиться добровольцем для участия в СВО. Боевого опыта, говорит, нет, но в армии служил.
— Звание? Чистые погоны – чистая совесть. Рядовой я, — улыбается он. Военно-учетная специальность – гранатометчик. Есть и права категории «С»: водители в войсках тоже всегда нужны.
Решение о частичной мобилизации наш собеседник поддерживает.
— Если не придет повестка, пойду сам. Пацаны полгода уже бьются. Им нужна подмога. У меня к украм – свои счеты. В 2014-м, когда пытались создать Харьковскую Народную Республику, бандеровцы убили мужа двоюродной сестры. Он не был даже активистом. Просто сказал на улице, что-то про «даунов-майдаунов». Убийц так и не наши. Да и не искали. Но сейчас приходит время платить по счетам, — заключает он.
****
