Опаснее ли «омикрон» предыдущих вирусов, какие методы лечения применяют медики и может ли защитить от него существующая вакцина, рассказал «Вечерке» главный врач Клинического медико-хирургического центра кандидат медицинских наук Вадим Бережной.
Вадим Григорьевич, ваше учреждение начало работать с коронавирусом полтора года назад. Тогда вы понимали, что так надолго задержитесь в красной зоне?
– К нам первая партия заболевших прибыла 5 мая. Спустя месяц у нас было уже более 150 пациентов и, к сожалению, около 30 их них находились в реанимации. Это был очень тяжелый месяц. Те дни нам напоминали 22 июня 1941 года. Первые бригады, которые уходили в красную зону, воспринимались всей больницей как герои. Честно скажу, не все в тот момент готовы были войти в красную зону, потому что понимали, что, заразившись, могут погибнуть. Медики боялись за свои семьи. Сейчас все уже понимают уровень риска и знают, что меры защиты позволяют не заразиться. Но тогда коронавирус был сродни оспе или холере.
Тогда мы думали, что все это испытание продлится три-четыре месяца. Пройдет волна, и уже осенью мы вернемся к плановой работе. Но, когда в августе мы практически всех пациентов выписали, в Европе началась новая волна. И каждые три-четыре месяца мы наблюдали ухудшение ситуации.
И все-таки у вашей больницы изначально был другой, хирургический и травматологический профиль. А кто лечил пациентов с коронавирусом, вы привлекали медиков из других учреждений?
– Извне помощь нам оказывали опытные врачи-инфекционисты. В первый год было огромное количество телемедицинских консультаций с экспертами крупных федеральных баз. Сейчас мы набрали достаточный опыт и практически не нуждаемся в консультациях. Очень часто бывает, что у пациентов с коронавирусом обостряются хронические заболевания, вирус сильно бьет по нервной системе, случаются инфаркты, инсульты. Тогда врач по профилю надевает защитный костюм и идет в красную зону оказывать помощь.
В реанимации тоже есть разделение для тех, кто болеет коронавирусом и кто не болеет?
– Да, обязательно. И сегодня реанимация испытывает колоссальную нагрузку. До коронавируса в ней находились 10–15 человек, сегодня это 30 человек. Самая большая нагрузка легла на реаниматологов и на их медсестер. И эмоциональная нагрузка в том числе.
За это время мы в который раз убедились, какие достойные люди работают у нас в больницах. Коллеги посмотрели друг на друга совершенно другими глазами, сплотились еще сильнее. Сегодня мы снова и снова продолжаем убеждаться в по-настоящему высоком профессиональном уровне наших врачей и медсестер. Нам не пришлось приглашать к себе медиков из соседних регионов, мы справляемся своими силами. Все, что должно было быть сделано, мы делали. Беда в том, что наших ресурсов не всегда хватало из-за большого количества непривитых. Если бы люди начали активно вакцинироваться с марта прошлого года, таких тяжелых последствий бы не было.
Несмотря на то что вы продолжаете работать с коронавирусом, вам все-таки удалось вернуться к плановой работе. Как сегодня организована работа стационара?
– Когда мы открылись, мы увидели, насколько большое количество пациентов накопилось по хирургии позвоночника, ортопедии, гинекологии, хирургии пищевода, легких. Им всем нужна была помощь. И все это время мы работаем в уникальном формате: один из корпусов перепрофилирован под ковидный госпиталь, а другая часть больницы продолжает оказывать высокотехнологичную медицинскую помощь. Но такой формат работы требует от нас большого напряжения, потому что у нас предпринимаются строжайшие меры безопасности.
Был этап, когда все посылки, которые приносят из дома пациентам, обрабатывали бактерицидной лампой. Насколько возможно, мы рассредоточиваем пациентов. Самая главная мера безопасности – это наличие в больнице обсервационного отделения, куда попадают пациенты по неотложной помощи, у которых до госпитализации не был исследован ПЦР. Три дня пациенты находятся на своеобразном карантине, пока мы делаем все исследования. Нам это позволяет не допустить в «чистую» часть больницы зараженных. Если коронавирус подтверждается, таких больных переводят в ковидный стационар, где оказывают необходимую помощь. Если пациент госпитализируется планово, тест ПЦР обязателен. Для этого мы поставили у входа в больницу, отдельно от здания, специальный павильон. Там за день-два до госпитализации пациенты сдают анализы.
Уже полтора года совершено по-другому ведут себя сотрудники. Нет хождения между отделениями без рабочих нужд, во время отдыха стараются не собираться вместе, обедают по очереди. Во всех коридорах у нас стоят бактерицидные рециркуляторы. Абсолютно все сотрудники проходят обязательный утренний фильтр, температуру измеряем не только утром, но и несколько раз днем. Руководители подразделений накануне рабочего дня проводят опрос, как себя чувствуют сотрудники, не заболел ли кто-нибудь дома, не болеют ли дети. Стараются не допустить на работу тех, кто может принести с собой инфекцию.
Как за эти полтора года поменялись методы лечения коронавируса?
– Методические рекомендации по лечению менялись за это время 13 раз. Сегодня они выглядят совершенно иначе. В них нет антибиотиков, указаны совершенно новые противовирусные препараты, совершенно по-новому раскрыты схемы применения блокаторов иммунного шторма. То самое роковое, что приводит к смерти пациентов, это сильнейшая активизация собственных иммунных сил, которые ошибаются и уничтожают легкие человека. Блокирование этого странного процесса специальными препаратами позволяет спасти очень многих.
Отработаны вопросы с применением гормонов в лечении, вопросы с профилактикой тромбозов. Новые схемы лечения сегодня делают упор не на противовирусные препараты, а на препараты, которые сохраняют все функции организма: чтобы не образовывались тромбы, чтобы поступал кислород, чтобы собственный иммунитет не съедал легкие.
Как меняется вирус?
– Вирус становится заразнее. Полтора года назад мы точно знали, что маска защищает от заболевания. Сегодня вирус настолько заразен, что маска защищает только на 45%, но респиратор защищает от вируса на 99%. Людям пожилого возраста, с хроническими заболеваниями нужно ходить в респираторах.
Есть мнение о том, что сегодняшний подъем заболеваемости – это последняя волна коронавируса. Вы тоже так считаете?
– Исследования говорят о том, что, скорее всего, после волны «омикрона», которую мы минуем в феврале-марте, останется только осеннее повышение заболеваемости. То есть в дальнейшем это будет сезонный рост заболевших. Такого масштаба распространения вирус иметь уже не будет. И не будет такой летальности, потому что заболевших будет меньше. Если к осени будет привито до 80–90% населения практически всех передовых стран, уровень коллективного иммунитета будет достаточен, чтобы избежать новых волн коронавируса.
В течение всей эпидемии вирус с каждым годом ослаблялся. Самым сильным он был осенью прошлого года в варианте «дельта». Сейчас половина заболевших – это штамм «дельта», около половины – «омикрон». «Дельта» потихонечку себя изживает.
Медики готовы бороться с новым штаммом?
– В этот раз мы готовы как никогда. У нас в три раза увеличено количество кислородных мест, есть запас медикаментов, отлажена работа скорой помощи. И самое главное, что у нас есть опыт лечения тяжелых пациентов. Но жаль, что в три раза больше сил приходится направлять при работе с непривитыми.
Эпидемиологи говорят о том, что «омикрон» избрал мишенью в том числе и детей. В регион поступила вакцина для детей с 12 лет, и многие родители в замешательстве, надо ли их прививать. Каково ваше мнение о прививках подросткам?
– Я сдержанно относился к прививкам детям еще год назад. Но теперь, когда мы увидели, что подростки болеют сплошь и рядом, мы пришли к тому, что прививка – это неминуемая необходимость. Конечно, решение за родителями, никто насильно ставить прививки не будет. Но надо понимать, что побочные эффекты от вакцины незначительны, а дети сейчас болеют тяжело. Мои коллеги из детских больниц сейчас в один голос утверждают, что собираются своих детей прививать.
И важно понимать еще, что детская вакцина прошла очень качественные испытания. Она однозначно будет признана за рубежом и опасности не несет никакой. Концентрация препарата в детской вакцине уменьшена в разы. А польза от нее будет очевидна. Через год-два прививка от коронавируса для детей будет такой же сезонной, как прививка от гриппа.
Важно знать, что основным источником инфекции во все волны коронавируса были дети, приносящие вирус из школы. И в том числе по этой причине дети должны быть защищены.
Сегодня существует рекомендация прививаться от коронавируса каждые полгода. Как, по-вашему, нужно ли отслеживать антитела и прививаться, исходя из их уровня?
– Честно говоря, медики уже устали исследовать у себя антитела каждые два-три месяца. Большая часть медработников прививаются через 6 месяцев, без исследования антител. Дело в том, что не одни лишь антитела демонстрируют уровень защищенности. Есть большое количество факторов в крови, бронхах, легких, носоглотке, которые также участвуют в создании иммунной защиты и которые тоже нужно поддерживать. А исследовать их очень сложно. Поэтому лучше перестраховаться и с введением вакцины поднять и уровень антител, и тех самых клеточных факторов защиты.
В европейских странах некоторые вакцины применяют уже каждые четыре месяца. В период эпидемии это оправданно. Когда она закончится, вероятно, мы будем прививаться раз в год. Но это будет новая генерация вакцин. Не секрет, что институт им. Гамалеи сейчас уже создает вакцину, в которой будет скомбинирована прививка от гриппа и коронавируса.
Что касается медиков, то, честно скажу, сегодня уговаривать вакцинироваться их не приходится. Медицинские работники постоянно стояли перед фактом: на одной чаше весов незначительные побочные эффекты от прививки, на другой – большое число умерших от вируса. Это очень убедительно. В стационаре мы видели, что, если поступали привитые, мы быстро их излечивали, если у человека не было прививки, мы сразу начинали готовить место в реанимации.
И все-таки многие опасаются, что прививка не будет действовать на новый штамм вируса, поэтому тянут с ревакцинацией.
– «Спутник» эффективен в отношении всех штаммов. И мы видим, что и в отношении «омикрона» он работает. В последние три-четыре месяца к нам практически не поступают привитые пациенты.
За тех, кто не привился, тревожно, потому что большая часть из них, переболев, к сожалению, останутся инвалидами. Их легкие никогда не смогут восстановиться. Сегодня доктора разных специальностей очень озадачены тем, что происходит после перенесенного коронавируса. Женщины, которые имели варикозное расширение вен, в трети случаев после коронавируса переносят сложные тромбофлебиты; пациенты, которые принимали препараты от гипертонической болезни, вынуждены увеличивать дозировку чуть ли не в два раза; люди, которые болели диабетом второго типа, вынуждены начинать принимать инсулин. Там, где у человека были проблемы со здоровьем, они резко усугубляются.
И самое тяжелое осложнение возникает со стороны нервной системы. Половина переболевших страдают бессонницей. Часто после заболевания у людей возникают нарушения двигательной функции, кто-то не может даже ложку в руках держать, писать, набирать текст на клавиатуре. К сожалению, полностью восстановиться не удается никому. Вот почему важно не заболеть тяжелой формой коронавируса. И вот почему важно прививаться. Пока у непривитого в первые три-четыре дня заболевания формируются антитела, вирус поражает нервную систему и легкие.
Сегодня несколько учреждений в Омске занимаются реабилитацией после коронавируса. И ваше учреждение в их числе. Что можете сказать о ее эффективности?
– Мы проводим реабилитацию в филиале «Русь» и «Зеленая роща», и сегодня до марта все расписано. Спрос очень большой. За три месяца с момента, когда мы начали заниматься этой работой, у нас реабилитацию прошли более 300 человек. Часть из них, можно сказать, вернулись к жизни. Это люди с тяжелыми нервными поражениями, люди, которые пришли к нам с одышкой. Они не могли вернуться к нормальной жизни по 4-8 месяцев, а после реабилитации вышли на работу.
Что касается процедур, то у нас сегодня есть несколько вариантов реабилитационной помощи. Это физиолечение, массаж, специальные виды физических нагрузок. Вы удивитесь, но самой эффективной является лечебная физкультура. Но ею человек должен заниматься и после выписки. В реабилитацию входит и работа психолога, масса пациентов нуждается в психологической помощи. Иногда в ходе реабилитации назначают еще медицинские препараты, особенно там, где есть поражение нервной системы. И при сосудистых поражениях мы тоже без них не можем обойтись. По-прежнему после коронавируса высока вероятность тромбообразования, поэтому необходимо назначение специальных препаратов.
Как попасть на реабилитацию?
– К нам пациентов направляют поликлиники по месту жительства. Можно обратиться и в наш кол-центр КМХЦ по телефону 27-54-23. Важно подчеркнуть, что реабилитация проходит по полису ОМС, то есть для пациентов она бесплатна. Думаю, реабилитационных баз потребуется больше, и они нужны будут нам еще два-три года.
*****
