1941 год: 22 июня и далее

Скорбную годину начала Великой Отечественной войны мы с неизбывной печалью отмечаем и вспоминаем уже в восьмидесятый раз. Крайне мало в живых осталось людей, чьи детство и юность пришлись на ту суровую эпоху. Сегодня уже вряд ли кто в точности расскажет, что доподлинно происходило в Омске 22 июня и в последующие дни и месяцы. Поэтому обратимся к надёжным источникам, свидетельствующим о том, как отреагировали местные власти и простые жители на известие о нападении фашистской Германии на СССР, как мирная жизнь перестраивалась на трудовые будни глубокого тыла.

«Был солнечный день…»

В конце 80-х автор, работавший тогда корреспондентом газеты «Призыв» (ныне – «Омский пригород», в 41-м – «Заря коммунизма») Омского района, встретился с ее первым ответственным редактором С.И. Ждановым, чтобы взять интервью уже не помню по какому поводу. Районка была со­здана 5 июня 1941-го, буквально накануне войны. Сергей Иванович вспоминал, что штат редакции был совсем невелик, добираться в окрестные сёла приходилось как придется, нередко на гужевых повозках. «Буквально накануне я приехал из очередной такой командировки. На следующий день, в воскресенье, собирался сходить в парк, пообщаться с друзьями, немного передохнуть. Был прекрасный солнечный день, на улицах Омска, в парках, скверах гуляли веселые люди, звучала музыка. Ничто не омрачало всеобщего приподнятого настроения. Когда из репродуктора в городском парке прозвучало сообщение о нападении фашистской Германии, многие не сразу поняли. Но потом до людей дошло, что это – война. И всё веселье вмиг исчезло. Я сразу поспешил в редакцию…» – рассказал ветеран омской журналистики.

Вот это воспоминание о 22 июня – «был солнечный день» – встречается во множестве письменных и устных рассказов очевидцев того трагического воскресенья. Где бы оно ни застало их – в Москве, Свердловске, сельской глубинке. Либо в Омске. А как было в Омске, если посмотреть на обстановку глазами современных историков? Массу интересных подробностей о событиях 1941 года можно почерпнуть в изданной пять лет назад под эгидой областной научной библиотеки имени А.С. Пушкина книге «Время и город: Омск XVIII – середины XX в. в описаниях современников» (составитель Е.Н. Турицына).

В воскресенье, 22 июня 1941 г., в честь завершения посевных работ в Омске планировался большой праздник Сабантуй. Для школьников, у которых уже начались каникулы, в городском парке культуры и отдыха организовывались соревнования по футболу и шахматам. Горожане могли посетить выставку рысистых лошадей, поучаствовать в национальных играх, посмотреть выступления водолазов или умельцев рукопашного боя. Ожидалось выступление заслуженной артистки республики, солистки Большого театра Викторины Кригер. Заплатив всего один рубль, можно было попасть на фейерверк «Море огня»… Многие омичи планировали этот день провести за городом, в том числе 80 выпускников школ отправлялись на прогулку на пароходе «Омич» в Чернолучье; 400 ребят – в пионерские лагеря Красноярки, а от пристани сада «Аквариум» семеро смельчаков из числа сотрудников и студентов Омского сельскохозяйственного института стартовали в шлюпочно-пеший переход Омск – Тобольск – Тю­мень – Омск протяженностью 2050 км, чтобы испытать спортивные шлюпки «Ленинград». А новую неделю планировалось начать с открытия научно-технической выставки. Однако жизнь распорядилась иначе…

Тысячи добровольцев

Началась Великая Отечественная война, радикально изменившая жизнь каждого. С 23 июня 1941 г. указом Президиума Верховного Совета СССР объявлялась мобилизация воен­но­бязанных, но в Омске она началась днем раньше. К концу дня 22 июня в военкоматы города было подано более 1270 заявлений с просьбой отправить на фронт, а в райкомы комсомола в первый день мобилизации – 3876 заявлений от добровольцев.

Вот что пишет в своей книге «Омск» известный писатель-краевед М.К. Юрасова: «В первые же дни Великой Отечественной войны в областной, городской, районные военкоматы начали поступать тысячи заявлений от добровольцев. Люди разных профессий, возрастов просили послать их в действующую армию. «Прошу послать меня на передовую позицию. Хочу с оружием в руках защищать Родину от обнаглевших фашистских захватчиков», – писал токарь Константин Борисов. Подал заявление о приеме добровольцем в армию пожилой коммунист, заведующий складом Сибзавода Обухов. Примеру отца последовал сын – лекальщик Виктор Обухов. Старый коммунист Громов также изъявил желание пойти добровольцем. Он сказал: «Почему бы мне не пойти? Я старый артиллерист. Разве это не пригодится на фронте?»

23 июня партийными и комсомольскими организациями Омска был организован общегородской митинг, на котором присутствовало более 100 тысяч человек (многие приехали из пригородных селений). Одновременно прошел митинг 383 призывников Омска, которые обратились к командующему Сибирским военным округом с просьбой изменить маршрут и отправить их на фронт.

24 июня, на второй день мобилизации, на призывные пункты явились 90% подлежавших мобилизации, наряд на поставку автомашин для фронта был выполнен на 100%. К 10 часам вечера в райвоенкоматы поступило 2254 заявления, в том числе 629 – от девушек и женщин. Люди разных возрастов были одержимы одним желанием – сразиться с врагом. Были и коллективные заявления. Так, 24 девушки строительного техникума просили отправить их на фронт: «Мы родились в счастливое время, наши отцы завоевали своими руками и кровью это счастье, и мы не можем допустить, чтобы наше счастье было в руках фашистов».

Первые формирования

Начало войны воспринималось людьми по-разному, но всё же присутствовала некоторая бравурность в настроении омичей, да и всех советских людей, которая, безусловно, являлась следствием пропагандистской работы кануна войны, когда всемерно вселялась уверенность в непобедимость Красной армии, в ее способность дать отпор любому агрессору. Только с 25 июня появились сводки Советского информационного бюро, в которых впервые сообщалось о потерях на фронтах, но при этом сохранялся оптимистичный тон, внимание читателей акцентировалось на потерях врага. Уже 25 июня в Омске были сформированы и отправлены два эшелона – военно-эксплуатационные отделения, которые обслуживали железную дорогу под Ленинградом. В этот же день вылетела на фронт первая группа самолетов из омского аэропорта. Омские пилоты и авиатехники Н.С. Васин, В.С. Иванов, С.А. Космульский, Д.П. Кузнецов, И.М. Мильшинский, А.А. Мохин и другие первыми были включены в состав особой Прибалтийской авиагруппы для выполнения спецзадания. Всего в начале войны отправилось на фронт более двух третей личного состава Омского летного отряда.

В июле резко ухудшилось положение на фронте, Красная армия несла серьезные потери. Государственный комитет обороны принимает постановление о формировании дополнительных воинских соединений – стрелковых и кавалерийских дивизий. Основная тяжесть этой работы ложилась на тыловые округа. Сибирский военный округ, получив директиву о формировании 24-й армии, вернул все части из лагерей на зимние квартиры и начал подготовку к отправке на фронт. В конце июня армия была сформирована и отправлена в район Смоленска – Вязьмы. В составе Сибирской армии на фронт ушли и тысячи омичей. В это же время в Омске формируется 178-я стрелковая дивизия (командир дивизии А.Г. Кудрявцев, комиссар М.М. Таланов). Уже в середине июля дивизия приняла свой первый бой под Ельней. В августе были созданы две кавалерийские дивизии – 49-я и 77-я, в сентябре – 712-й отдельный батальон связи, в октябре убывают на фронт 362-я и 364-я стрелковые дивизии, в ноябре – 70-я отдельная стрелковая морская бригада.

Важным каналом пополнения действующей армии стали партийные и комсомольские мобилизации. Так, 23 июля на повестке дня бюро Омского обкома комсомола стоял один вопрос – о мобилизации в действующую армию комсомольских работников в качестве заместителей политруков. В эту же неделю были мобилизованы 77 человек, 5 октября – 3 тыс. лыжников-комсомольцев из числа призывников 1923 г. р., 6 октября – 500 коммунистов и комсомольцев, 16 ноября – 90 членов ВКП (б) на партийно-политическую работу в армию. По данным военного отдела обкома партии, к концу года планировалось отправить на фронт 4846 человек, реально убыло 8628 членов ВКП (б) и ВЛКСМ, по линии военкоматов – 11 376 человек. А всего за годы войны проведены 73 всесоюзные мобилизации, 64 из которых приходятся на первый год войны. Преимущественно среди мобилизованных – активисты, не имевшие достаточной военной подготовки, многие из них влились в действующую армию в качестве политбойцов, вошли в состав коммунистических батальонов и рот, брошенных на самые сложные участки фронта. И лишь десятая часть из них уцелела к концу первого года войны.

Население увеличилось втрое

Неудачи начального периода войны, продвижение фашистских войск сдвинули с места огромные массы людей, которые, покидая родные места, отправлялись в неизвестность. Чтобы придать организованность этому процессу, 27 июня 1941 г. Центральный комитет ВКП (б) совместно с Совнаркомом СССР приняли решение «О порядке вывоза и размещения людских контингентов и ценного имущества», в дополнение к нему 5 июля – постановление «О порядке эвакуации населения в военное время». На всех крупных железнодорожных узлах организовывались эвакопункты, на которые возлагались обязанности учета передвижения и размещения эвакуированных. Такой эвакопункт с 26 июля 1941 г. начал функционировать и в Омске в помещении железнодорожной школы № 1. Всего Омская область приняла и разместила около 100 промышленных предприятий. Вместе с эвакуированными заводами прибыло около 150 тысяч рабочих, инженеров, служащих и членов их семей. Кроме того, в Омске в годы войны работали семь вузов. А если приплюсовать развернутые здесь 24 госпиталя, размещенные в области 120 детских домов и интернатов, часть из которых находилась в городе, можно представить, какие трудности с обеспечением испытывали местные власти.

Все это вызвало серьезные проблемы: как накормить большой город, создать сносные условия жизни, сохранить здоровье, организовать отдых – эти и многие другие вопросы волновали местную власть и самих жителей, причем скидок на вой­ну не делалось. Стоит напомнить, что, по данным Всероссийской переписи населения 1939 года, в Омске проживали 288 855 человек. В 1941 году – чуть больше 300 тысяч. В годы войны население значительно увеличилось. Естественно, проблемы питания, быта, жилья сразу выявились со всей определенностью.

16 января 1942 г. в областной газете «Омская правда» (выходившей тиражом 53 тысячи экземпляров) была опубликована статья В. Шапиро «При чем тут война?», в которой критиковалось руководство городского хозяйства. «Война для бездельников – вроде ширмы», – звучала суровая оценка общественности. Подмечалось всё: плохо работают трамваи, гололед вывел из строя многие трамвайные линии; на улицах грязь, плохо налажен вывоз нечистот; на домах нет ни названий улиц, ни номеров домов; на дворе зима, а часть бань закрылась на ремонт, в других же очереди и беспорядки, часто нет горячей воды; мыло стало дефицитом, хотя на городских складах лежит 80 тыс. кусков, а ведомства ведут трехнедельные тяжбы – не знают, как их распределить; в торговле грубое обслуживание; отсутствуют телефонные услуги и т. д. «В нашем городе, как и всюду, – заключал автор, – люди трудятся на оборону. Избавьте же их от досадных, раздражающих и так легко устраняемых невзгод быта!»

Но не всё было так просто, как казалось на первый взгляд. Население города увеличилось более чем в три раза, мощности городского хозяйства были слишком малы, чтобы адекватно реагировать на демографические изменения. Финансовые средства распределялись неравномерно, и прежде всего – в производство; социальная сфера обслуживалась по остаточному принципу, поэтому приходилось рассчитывать только на терпение омичей и энтузиазм работников городского хозяйства. Чтобы учесть, сколько требуется продуктов для горожан, исполком городского Совета организовал подворный обход силами активистов и старшеклассников с целью выявления, кто и откуда, чем занимается, каково семейное положение.

В результате была проведена дифференциация населения и определены нормы продовольственного снабжения. Выделили четыре категории: рабочие, служащие, иждивенцы, дети до 12 лет. Рабочие делились на две категории в зависимости от профессии и отрасли народного хозяйства. Рабочие первой категории в месяц получали около 25 кг хлеба, 2,8 кг мяса, рыбы и жиров, 1,5 кг крупы и макарон, 0,8 кг сахара и кондитерских изделий. Другие группы получали продуктов значительно меньше (служащие – по 500 г хлеба в день, иждивенцы и дети – по 400 г).

Первые лица

Кто же руководил в Прииртышье всей этой, без преувеличения, титанической работой? И здесь, конечно, нет смысла отдельно рассказывать о тогдашних партийных секретарях города, их роль в любом случае была второстепенной и прикладной. В годы суровых испытаний централизация власти достигает максимума, а вся тяжесть ответственности ложится на одного-единственного руководителя. Им тогда в городе и регионе являлся первый секретарь обкома ВКП (б). Ценные сведения о руководителях Омской области советской эпохи содержит изданный в 2011 году биографический справочник, составленный Т.В. Каиндиной.

Когда мы сегодня произносим: «Омская область», то, как правило, забываем простой исторический факт: наша область тогда и сейчас – это две несопоставимые величины. Омск был небольшим городом с 300-тысячным населением, а область, образованная в 1934 году, была просто громадной – простиралась до Северного Ледовитого океана и включала в себя земли нынешней Тюменской области. Первые лица области управляли этой территорией, где основную массу населения составляли сельские жители, без особого, прямо скажем, успеха. Напомним имена некоторых предвоенных руководителей.

С марта 1935 г. первым секретарем обкома являлся Дмитрий Александрович Булатов. В октябре 1937-го он был снят с должности, исключен из партии за якобы либеральность к раскулаченным сибирским крестьянам и прочим «врагам народа». Осенью 1941 г. Булатов был расстрелян. С наступлением хрущевской оттепели реабилитирован, его именем названа в Омске бывшая Кооперативная улица. Булатова сменил Зиновий Григорьевич Симанович, откомандированный в Омск из Архангельска. Он поставил рекорд по краткости пребывания во главе области – всего через два месяца, в декабре того же 1937 года, его сняли с должности и впоследствии расстреляли. Последующим руководителям повезло чуть больше: их снимали, но сохраняли жизнь.

С декабря 1937-го по декабрь 1938 года первым секретарем был Федор Петрович Наумов. Он погорел, как часто бывало в ту эпоху, за провалы в сельском хозяйстве – не обеспечил выполнение плана хлебозаготовок. Пленум обкома освободил его от должности, а ЦК перевел на другую работу. Николай Иванович Невежин, сменивший Наумова, тоже недолго продержался (до июня 1940 года) и тоже был отстранен от должности за провал плана хлебозаготовок.

В канун войны первым лицом региона стал Михаил Андреевич Кудимов, работавший в Омске до ноября 1943 года. На его правление пришелся, пожалуй, самый трудный период в истории Омской области. Кудимов родился в Тамбове, успел окончить два курса комвуза, но потом стало не до учебы – его направили на партийную работу в Воронеж, откуда он с должности второго секретаря обкома был переведен в Омск в апреле 1940 года – и тоже на аналогичную должность. Но уже в июне Михаил Андреевич был избран первым секретарем. Именно под руководством Кудимова народное хозяйство Омской области смогло в невиданно короткие сроки перейти на военный лад: удалось принять и разместить десятки предприятий, наладить бесперебойное снабжение фронта продовольствием, техникой и снаряжением, сформировать и отправить на фронт ряд воинских соединений. Огромными усилиями область справилась с поставленными перед ней задачами. Промышленность области выросла в несколько раз – как за счет эвакуированных предприятий, так и за счет расширения ранее существующих и строительства новых. В 1942 г. по сравнению с 1940 г. промышленной продукции было выпущено более чем в 3 раза, а с 1941 г. – в 2,5 раза. Однако государственный план промышленностью не был выполнен как за 1942 год, так и за 1943-й. Невыполнение плана объяснялось неудовлетворительным обеспечением промышленности электроэнергией, отставанием роста производительности труда.

Еще хуже было положение в сельском хозяйстве. В результате мобилизации населения на фронт и в промышленность в деревне не хватало рабочих рук, тяглового скота. Почти половина трактористов и комбайнеров ушли на фронт, в некоторых МТС с начала войны и до конца 1942 г. почти весь состав механизаторов заменили молодежью, в основном девушками. Омская область отправила на фронт 5043 трактора, 90% автомобилей. Производство запасных частей сократилось в 10–15 раз. Резко уменьшилось снабжение нефтепродуктами.

В 1943 году многие регионы Сибири, в том числе и юг Омской области, поразила страшная засуха, затем ударили ранние заморозки. Планы хлебозаготовок были сорваны. Полетели многие головы, в частности были сняты с работы первые секретари Красноярского и Алтайского крайкомов партии. Не миновала чаша сия и омского руководителя. Хотя, надо отметить, в 1942 году за «выдающиеся успехи в сельском хозяйстве и в освоении новых земель, расширении посевных площадей и повышении урожайности сельскохозяйственных культур» Михаил Андреевич Кудинов Указом Президиума Верховного Совета СССР был награжден… орденом Ленина! А через год уже встал вопрос о его освобождении от должности, но уже «за снижение урожайности сельскохозяйственных культур». Вот так быстро менялись оценки… На декабрьском пленуме обкома 1943 г. М.А. Кудинов был снят и отозван в резерв ЦК ВКП (б). Михаила Андреевича направили на партийную работу в только что освобожденную Украину. В 1965 году он ушел на пенсию. Умер в марте 1975 года.

Другим руководителем области, чья деятельность пришлась на период войны, стал уроженец Нижегородской губернии Сергей Степанович Румянцев, в графе «Образование» у которого значились  два курса института журналистики, один курс института востоковедения, один курс института красной профессуры (тогдашней кузницы идеологических кадров). До приезда в Омск Румянцев несколько лет работал на Дальнем Востоке, пока в декабре 1943 г. не сменил Кудинова.

Вскоре после своего избрания Сергей Степанович отправился в поездку по городам области (Ишим, Тюмень, Тобольск) и остался очень недоволен работой местных органов. Омский ученый-краевед М.Е. Бударин считал, что именно та поездка по омскому северу сыграла главную роль в определении границ организованной в августе 1944 г. Тюменской области: «Мне не нужна эта болотная ишимо-тюменская земля! Хватило бы нам сил на черноземных степях Прииртышья добрый хлеб получать…» В результате огромная часть северной территории отошла к новой области, а территориальные границы Омской области приобрели современные очертания. Вот этим Румянцев больше всего и отметился в истории Омского Прииртышья.

Но, конечно, есть за что воздать Румянцеву по заслугам. При нем фронт бесперебойно получал от омичей вооружение, боеприпасы, продовольствие. Именно в годы войны Омск окончательно сложился как крупный центр машиностроения, каким, пусть с оговорками, продолжает оставаться по сию пору. Вот такой толчок развитию города дала Великая Отечественная война.

Евгений МАКСИМОВ

*****

**