Синоним боли: какой получилась завершающая сезон премьера в «Пятом театре»

На этой неделе «Пятый» играет заключительные спектакли сезона. Омичи еще успеют увидеть мюзикл «Джейн Эйр. На краю бездны» 12+, комедию «Примадонны» 16+ и драму «Яма» 18+. А вот премьеру, выпущенную в мае приглашенным режиссером Натальей Шургановой, теперь удастся посмотреть только в сезоне 2024/2025. «Вечерка» была на первых показах и рассказывает, какой спектакль получился из пьесы норвежца Генрика Ибсена.

АНТИЧНАЯ ГЕРОИНЯ

«Драма за секунду до выстрела» — так постановщик Наталья Шурганова обозначила жанр спектакля, который рассказывает историю Гедды, не созданной для этого мира. Дочь полковника Габлера у Ибсена органически не вписывается в общество с его мещанскими устремлениями, ей претят лицемерие, вещность и земная пошлость. Семейный уют — это не о Гедде. Она смотрит на жизнь глазами античной трагической героини, судьба которой просто не может сложиться счастливо.

У спектакля есть свой стиль и своя эстетика. Тревожное настроение зрителю задаётся с первых минут, когда в динамиках раздаются режущие нервы звуки — этакий анти-ASMR, который должен настроить нас на понимание, что слово «жизнь» в ближайшие несколько часов будет синонимом слова «боль».

ДЫМ В ПРОВАЛЕ

Пространство сцены сужено высокими темными стенами — в этой клетке мечется и бьётся сознание главной героини. А когда порою открывается дверь в стене, из дверного — не проема, провала — валит дым. Что там, за этой дверью, откуда входят в мир Гедды все эти люди, хорошо знакомые, но чужие?

Темная мебель, темный диван, на котором происходит львиная доля диалогов, затянутые пленкой цветы в белых вазах — это красиво, но какой-то безжизненной, чересчур графической красотой. Красивы и пластические вставки: артисты пластической группы спектакля весьма эстетично сползают по дивану и расстилаются по полу.

Трехчасовая постановка красива. Но скучна. Исполнительница главной роли актриса Полина Романова обладает абсолютно геддовской харизмой: кажется, ей и играть ничего не надо было бы, если бы в спектакле были простроены мотивы поступков и реплик героев.

Увы, отсутствие таковых способно совершенно запутать зрителя, незнакомого с первоисточником. Почему Гедда уничтожает книгу — дитя, как он ее называет — своего любимого мужчины? Почему даёт ему пистолет, радуется его смерти, а в финале и сама отправляет себя к праотцам? Не зная сути отношений Гедды с миром, на эти вопросы не ответить, а спектакль, к сожалению, эту суть не раскрывает.

ХОРОШИЙ ХОД

Не спасает даже введение полноценного образа генерала Габлера (Олег Чичко), который у Ибсена не выписан отдельным персонажем, а лишь упоминается в речах героев. Да, это хороший ход, за который режиссера следует похвалить: отец Гедды, читающий ей вслух кодекс самурая, хоть немного проливает свет на душу-потёмки дочери (не из-за самурайского ли отношения к смерти она взялась за пистолет?), но разгадать эту героиню зрителю невозможно.

Актерам мешает инсценировка, в которой, повторимся, не читаются мотивы поступков персонажей. Самым понятным выступает, пожалуй, персонаж Егора Лябакина — муж Гедды Йорган Тесман. Артист создаёт его из деталей, и этот процесс — то, за чем в спектакле интересно наблюдать.

В целом же «Гедда Габлер» Пятого театра оставляет ощущение недосказанности: спектаклю не хватает ясности и динамики, чтобы захватить внимание зрителя и не отпускать в течение всех трёх часов.