Эти архивные материалы, рассекреченные Управлением ФСБ по Омской области, дошли до нас из далекого, опаленного войной 1944 года. Вчитываясь в рукописные протоколы допросов, проведенных офицерами контрразведки Смерш, лучше понимаешь теневую сторону войны. Ведь война проходила не только на полях сражений, в штурмах и наступлениях. Скрытый, невидимый враг находился в тылу. Найти, обнаружить, разоблачить его было совсем не просто.
В предъявленном обвинении, датированном 12 июля 1944 года, сказано, что бывший красноармеец Жгир Александр Лаврентьевич находился с января 1942 года по июль-август 1943 года на службе в Киевской военно-полевой жандармерии. Служил в качестве рядового солдата. Принимал участие в расстрелах мирных жителей Киева, лично сам расстрелял за принадлежность к партийно-советскому активу и партизанам 15 граждан. В 1943 году участвовал в сожжении до 200 трупов, уничтоженных немцами, жителей Киева. Затем, с целью предательства народных мстителей, в феврале 1943 года проник в партизанский отряд, о котором сообщил в жандармерию, и участвовал в качестве проводника карательной экспедиции на партизан в Брусиловский лес, а также в облавах на партизан в селах Воропаево, Гоголево, на железнодорожный разъезд Мотовиловка.
Пересказывая этот документ с сохранением формулировок оригинала, мы хотим подчеркнуть, что в 1944 году военная контрразведка Смерш очень активно занималась розыском и разоблачением предателей на освобожденных от немецких оккупантов территориях. Киев, как известно, был освобожден в ноябре 1943 года и, конечно, фашисты и их прихвостни оставили там множество следов кровавых злодеяний. Один только Бабий Яр чего стоил. Уроженец Москаленского района Омской области, бывший военнослужащий Красной армии, перешедший на службу врага, Жгир добровольно и сознательно участвовал в этих злодеяниях. Будучи арестованным контрразведкой Смерш, теперь ему предстояло держать ответ по всей строгости законов военного времени. Эти законы, отметим, предполагали ускоренное судопроизводство. Между первым допросом Жгира (всего их было несколько) и приговором прошло чуть больше недели. Переходим к более подробным деталям дела по обвинению бывшего красноармейца в службе на немецких карателей.
Выдержка из допроса обвиняемого.
«Вопрос: Расскажите о вашем участии в расстрелах советских граждан.
Ответ: В первый раз на расстрел мирных граждан я выезжал в июне или июле 1942 года. Тогда же со мной, как и в последующие поездки, выезжали Коваль, Пучко Андрей, Тишин Алексей, переводчик жандармерии Горф и до 6-7 немецких солдат и офицеров. В каждом отдельном случае участники расстрела на автомашине (грузовике) из жандармерии выезжали в тюрьму, откуда связанными на автомашину погружались жертвы очередной расправы, и нами отвозились к месту расстрела, то есть на территорию кирпичного завода Сырецкого района.
Прибывая к месту, участники казни граждан в лице немцев подыскивали подходящие ямы, а затем приступали к расстрелу.
Перед тем как приступить к физическому уничтожению граждан, всем им предлагалось раздеться до нижнего белья. После этого немецкий офицер, Коваль и Горф расстреливали каждого. Я – Жгир, Пучко и Тишин ссаживали людей с автомашины и подводили их к месту казни.
Сам процесс расстрела заключался в том, что обреченным на гибель участники этого расстрела приказывали ложиться в ямы вниз лицом, а затем выстрелом из пистолета в голову убивали их. Порой граждане расстреливались стоя перед ямой. Среди подлежавших расстрелу иногда были женщины, они обыкновенно раздевались догола, ставились лицом к яме и после того, как последует внезапный выстрел, толчком ноги в спину вталкивались в яму.
По окончании расстрела, в каждом отдельном случае моей поездки я – Жгир, Тишин и Пучко зарывали трупы убитых землей.
Вопрос: Какое количество советских граждан при вашем участии было расстреляно на территории кирпичного завода?
Ответ: С моим участием всего было расстреляно до 80 человек. Из них не более 10 женщин. Все остальные были мужчины.
Вопрос: Сколько советских граждан лично вы расстреляли?
Ответ: За все семь моих поездок на территорию кирпичного завода я – Жгир расстрелял до 15 советских граждан, принадлежавших к числу партизан. Фамилии ни одного из расстрелянных мною я не помню. Расстреливал из винтовки на расстоянии от обреченного на казнь до двух метров. Стрелял в голову, а иногда в спину стоявшего передо мной гражданина. Нужно сказать, что к методам подобного физического уничтожения советских граждан нас приучал один немецкий офицер, фамилию которого
я не знаю.
Вопрос: В течение какого времени вы принимали участие в расстрелах советских граждан на территории кирпичного завода?
Ответ: В расстрелах граждан на территории кирпичного завода я принимал участие в течение двух месяцев, с июня или июля 1942 года по сентябрь или август того же года, точно не помню. В последующие месяцы я на расстрелы не выезжал, так как использовался в другом направлении – в облавах на партизан и арестах граждан города Киева».
Цитируем обвинительное заключение по следственному делу № 55 по обвинению Жгир Александра Лаврентьевича в преступлении, предусмотренном ст. 54-1 «б» УК УССР.
«Отделом контрразведки Смерш 76 ГСД (гвардейской стрелковой дивизии. – Ред.) 9 июля 1944 года был арестован и привлечен к ответственности активный пособник немецких оккупантов красноармеец 4 роты 234 ГСП 76 ГСД Жгир Александр Лаврентьевич.
Проведенным предварительным следствием установлено:
Жгир, находясь на службе в Красной армии, осенью 1941 года попал в окружение, а затем, не желая выйти из окружения для соединения с частями Красной армии, сдался в плен к немцам.
В январе месяце 1942 года, будучи освобожденным из лагеря военнопленных, Жгир немцами был привлечен на службу в военно-полевую жандармерию города Киева в качестве рядового солдата, где за время службы до июля-августа 1943 года принимал активное участие в чинимых немцами злодеяниях над мирным населением и облавах на партизан.
Летом 1943 года Жгир неоднократно в Сырецком лагере совместно с немецкими офицерами участвовал в расстрелах советских граждан за принадлежность их к партийно-советскому активу и партизанам. Лично Жгир за время участия в физическом истреблении мирных граждан расстрелял 15 человек.
Летом 1943 года, когда немецкие изверги пытались скрыть свои кровавые следы террора, Жгир, используя арестованных граждан, сжег до 200 трупов расстрелянных немцами в 1941-1942 годах советских людей в Бабьем Яру города Киева.
В августе-сентябре 1942 года Жгир участвовал в карательных экспедициях против партизан в селах Воропаево и Гоголево Киевской области, сопровождавшихся расстрелами и сожжением их жилищ.
В феврале 1943 года Жгир по заданию военно-полевой жандармерии при помощи фиктивных документов с целью предательской работы проник в партизанский отряд, находившийся в Брусиловском лесу. Установив место сосредоточения партизан, их наличие и вооружение, Жгир возвратился обратно. Получив от Жгир данные, военно-полевая жандармерия в составе до 200 немецких солдат, офицеров и полицейских города Киева произвела облаву на партизан, во время которой Жгир являлся проводником карательной экспедиции.
В том же 1943 году Жгир участвовал в облаве на партизан, проводимой военно-полевой жандармерией на железнодорожном полустанке Мотовиловка.
Во время службы в полевой жандармерии Жгир систематически конвоировал на допрос в здание жандармерии арестованных советских граждан из Лукьяновской тюрьмы и обратно. Дважды участвовал в арестах мирных жителей города Киева.
Допрошенный в качестве обвиняемого, Жгир в предъявленном ему обвинении виновным себя признал полностью».
За сухими строчками обвинительного заключения – история, не самая редкая для Великой Отечественной войны. Нам известно немало случаев, когда военнослужащие Красной армии, оказавшись в плену, переходили на службу врагу. Кто-то, боясь справедливого возмездия, пытался уйти с отступающими войсками противника, но таких было не очень много. Остальные предатели, прислужники оккупантов разными способами старались уйти от ответственности. Но военная контрразведка Смерш еще в ходе боевых действий разоблачила и арестовала многих изменников Родины.
Одним из таких являлся и уроженец Москаленского района Омской области Александр Жгир. Малограмотный крестьянин-середняк, 1918 года рождения, добровольно подался в каратели. Оправданий в условиях военного времени ему не было. Именем Союза Советских Социалистических Республик военный трибунал 76-й гвардейской стрелковой дивизии вынес приговор: «Жгир Александра Лаврентьевича на основании ст. 54-1 «б» УК УССР подвергнуть высшей мере уголовного наказания – расстрелять, с конфискацией имущества лично ему принадлежащего. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит».
Евгений МАКСИМОВ
