Озвучила «Доктора Хауса» и попала в профессию: омичка — о своей «говорящей» работе

В конце ноября «Вечерка» писала о проекте муниципальных библиотек, в котором заговорили книжные истории. Некоторые из таких историй озвучила омичка с большим опытом — актриса и режиссер закадрового озвучивания, редактор художественных переводов Анна Тух. Она работает в Омской телевизионной компании, тон-студия которой с 2019 года занимается адаптацией иностранного контента для российского телевидения. Здесь в основном локализуют короткометражные, анимационные и документальные фильмы производства Индии, Китая, ЮАР и Бразилии.

Нам захотелось побольше узнать о необычной профессии омички.

— Анна, когда мы договаривались о беседе и я назвала вас актрисой дубляжа, вы меня поправили: не дубляжа, а озвучивания. В чем принципиальная разница? 

— Есть два основных направления адаптации иностранного контента: закадровое озвучивание и дубляж. В обоих случаях мы создаем речевую фонограмму, но в закадровом озвучивании вы слышите оригинальную речь, а дублирование — это уже высший пилотаж. В этом случае речевая фонограмма создается не только со словами, но и со звуками, которые может издавать человек в кадре: актер дублирует смех, всхлипывания, кряхтение, храп и так далее.

В профессиональном дублировании очень ценятся актеры с классическим актерским образованием, поскольку там обучают владеть своим голосом. Но даже наличие образования не гарантирует человеку, что он станет актером закадрового озвучивания или дубляжа, — нужно пробовать. С другой стороны, есть самородки, у которых прекрасно получается дублировать или озвучивать без специального образования — у них есть голос, дикция, темперамент и горячее желание заниматься этой профессией. Я знаю примеры таких людей. Один из хорошо известных сейчас актеров дубляжа однажды пришел на студию и высиживал там сутками, буквально взял измором режиссера, чтобы тот его прослушал. И сейчас достаточно часто мы его голос слышим на экране — все зависит от того, насколько далеко вы готовы пойти. Дублированию и озвучиванию обучаются во время работы, и с каждым годом уровень профессионализма растет: чем больше ты работаешь, тем лучше начинаешь разбираться.

— А как вы сами стали актрисой и режиссером озвучивания?

— Совершенно случайно, как водится. Лет 12 назад мне кто-то дал посмотреть сериал «Доктор Хаус» — и я настолько «зафанатела», что залпом посмотрела четыре сезона, а пятый к тому времени только-только вышел и, естественно, не был ни переведен, ни озвучен. Я подсадила на «Доктора Хауса» своего приятеля и коллегу, который работал в видео- и аудиорекламе, сам озвучивал много рекламных роликов. Однажды он принес мне диск и сказал: «На, смотри». Оказалось, это была запись первой серии пятого сезона… в его собственной одноголосой озвучке. Я предложила озвучивать сериал в два голоса, всех женских персонажей взяла на себя. Мы закрывались в его студии, где он записывал голос для рекламных роликов, распечатывали субтитры, найденные в интернете, просили знакомого, очень грамотного парня с отличным литературным английским, помочь с переводом, озвучивали серию — а потом смотрели ее . Странное было чувство, конечно, когда с экрана героиня говорит твоим голосом.

Занимались мы этим, конечно, на чистом энтузиазме. Озвученные нами серии выкладывали в фанатское сообщество сериала «Доктор Хаус» в ЖЖ. Поклонники сериала были в восторге. Вот так мы озвучили пятый, шестой, седьмой и восьмой сезоны. Набирались опыта, учились на своих ошибках. Постепенно на нас вышли некоторые релиз-группы — и мы уже начали работать с другими ТВ-продуктами.

— Фанаты сериалов — публика особая, наверняка, наряду с восторгами, и претензии выслушивать приходилось: мол, не так перевели, не тем голосом сказали…

— Конечно, зрители высказывают претензии тем, кто занимается переводами и адаптацией: бывает, жалуются, что они забивают оригинальную дорожку и не слышно оригинальных голосов актеров. Но самая главная и любимая претензия зрителей — «все шутки переведены неправильно». Люди просто не понимают порой, что невозможно правильно перевести шутку: ее можно только перекроить под другой менталитет, сделать так, чтобы она была такой же смешной для нашего зрителя, какой является для иностранца, говорящего на языке оригинала.

— Расскажите, пожалуйста, как строится сам процесс адаптации контента. Я подозреваю, что актер в нем звено важное, но явно не на первом месте стоит?

— Самое важное — это работа переводчика, редактора и так называемого укладчика текста. Он отвечает за совпадение звуковой фонограммы с картинкой: укладчик работает текстом, подготовленным переводчиком, может заменять в репликах отдельные слова, близкие по смыслу; его задача — добиться наиболее точного совпадения по артикуляции.

Проблема процесса адаптации в том, что, к сожалению, на мой взгляд, существует очень мало хороших переводчиков и редакторов — не говоря уже об укладчиках. И парадокс в том, что для того, чтобы перевести текст с иностранного языка на родной, нужно прежде всего хорошо знать родной язык. Когда переводчик может донести мысль, адаптировать шутку и умеет сделать так, что ты смотришь фильм и не понимаешь, что он на самом деле не на твоем родном языке, — это высочайший профессионализм. Хочется, чтобы таких людей было как можно больше.  У меня есть несколько любимых примеров таких фильмов, где работа переводчика и редактора дубляжа идеальна. Самый яркий из них — «Догма» Кевина Смита 1998 года. Вот где работой переводчика, режиссера и актеров дубляжа можно только восхищаться.

— С какими трудностями приходится сталкиваться в процессе адаптации?

— Я занимаюсь закадровым озвучиванием, расскажу о нем. В этом процессе есть отдельный нюанс, так называемый липсинг — когда актер закадрового озвучивания старается строго попасть в начало и конец фразы. И в липсинге имеются свои трудности, поскольку иногда фраза на оригинальном языке гораздо короче, чем переведенная. С этим мы часто сталкиваемся, когда озвучиваем китайские или индийские фильмы — особенно индийские, поскольку языков Индии очень много, но они достаточно быстрые, и индийцы артикулируют очень живо. Зачастую нам просто не хватает времени на фразу, и приходится резать и перекраивать русский текст так, чтобы он влез в хронометраж. Но, знаете, чем сложнее задача, тем интереснее над ней работать. За каждый подобный заказ мы беремся с азартом.