Она пишет иконы

С мечтою о светлом

Мастерская пусть небольшая, но солнечная. Возле окна установлен мольберт с иконной доской. На ней изображен юноша с соколом, сидящим на правой руке.

– Это святой мученик Трифон, – поясняет Ольга Забродина. – Его чудотворный образ помогает людям во многих жизненных ситуациях.

К лику святого взывают в бедах, скорбях, печалях; страдальцу молятся для избавления от эпидемий, нищеты и голода. А еще святой Трифон помогает определиться с профессией. Но у Ольги проблем с этим не было.

– Я стремилась стать художником, – рассказывает она. – Рисовала с самого детства.

Не иконы – лошадок, которых любила. Приходила из школы, брала кисти, краски и рисовала. Святой Трифон, который изображен на иконной доске, тоже, кстати, на лошади.

– После рабфака я поступила на художественно-графический факультет ОмГПУ, – продолжает художница. – Это еще в девяностых.

Жизнь тогда была непростая, а Ольге хотелось писать что-то светлое, чистое. Но что может быть светлее и чище иконы?

Первые шаги

Когда ей исполнилось два­дцать, Ольга крестилась. А в 1993 году она решила написать свою первую в жизни икону. Не по заданию преподавателей, а по душевной потребности и велению сердца.

– Мне очень нравилась Владимирская икона Божией Матери, – рассказывает Ольга Забродина. – Я захотела ее скопировать.

Эту икону девушка выбрала не случайно. Её написал евангелист Лука, христианский святой, почитаемый как автор одного из четырёх Евангелий и Деяний святых апостолов. Согласно легендам, за этой иконой числится много чудес. К примеру, во время нашествия Тамерлана в 1395 году ее перенесли в Москву для защиты города от завоевателя. Тогда войска Тамерлана повернули прочь, не дойдя до Москвы. Верующие считают, что это произошло благодаря заступничеству Пресвятой Богородицы.

– Я взяла маленькую репродукцию этой иконы и приступила к работе, – говорит Ольга. – Однако с первого раза не получилось.

Но девушка не сдалась, не рассталась с мечтой.

– Через полгода я с Божьей помощью все же написала эту икону, – вспоминает Забродина. – У меня все-таки получилось.

Казалось бы, можно продолжать дальше, но Ольга не торопилась. Она просто-напросто не считала себя достойной писать иконы. Да и знаний, необходимых для этой работы, у Забродиной не было.

Женское дело

К иконописи Ольга вернулась уже в нулевых. Уходить в монастырь для этого ей не понадобилось.

– Иконописцу не обязательно становиться монахом, – поясняет она. – Андрей Рублев, например, был монахом, а Дионисий – нет.

Дионисий – это продолжатель традиций Андрея Рублёва. Он считается первым русским иконописцем светского со­словия.

– Женщины-иконописцы тоже давно уже не вызывают ни у кого удивления, – продолжает Забродина. – А началось все с девушек-златошвеек, которые не писали, а вышивали святые изображения.

Причем это вовсе не современное увлечение. Вышитые святые изображения пришли к нам из Византии во времена крещения Руси. Это были боевые знамёна-хоругви со Спасителем. Впрочем, уже в XVI веке вышивка становится царским занятием. Этим, в частности, занимались царица Ирина Годунова и великая княжна Анастасия Романова.

– Но мне хотелось не вышивать иконы, а их писать, – говорит Ольга. – В 2005 году я пришла в омские иконописные мастерские, чтобы учиться иконописи. Там в то время работал выдающийся мастер Геннадий Адаев и другие прекрасные омские иконописцы.

Позже она училась  в Дубне, в иконописной школе имени преподобного Алипия.

По старинным рецептам

На стене в мастерской висит копия диплома, который Ольге выдали в Дубне. «Решением экзаменационной комиссии… присвоена квалификация художник-иконописец».

– Настоящий иконописец должен многое знать и уметь, – поясняет Ольга Забродина. – Например, делать краски.

Их Ольга готовит по старым рецептам, которыми пользовались еще много столетий назад. Основу этих красок составляют пигменты – так называются порошки из перетертых минералов. Некоторые из них делают даже из полудрагоценных камней, как, например, синюю шпинель. Говорят, что регалии со шпинелью наделяют монарха мудростью, любовью народа и запугивают врагов. Так это или не так, можно поспорить. Однако известно, что россыпь этого самоцвета украшает гербы известных дворянских родов Испании, Англии, Франции.

– А мы пигменты из самоцветов перетираем с водой, чтобы получилась однородная масса, – говорит Ольга. – Потом добавляем в них куриный желток, и краска готова.

В отличие от современной синтетики такие вот краски дают яркий, насыщенный цвет и сохраняют его многие сотни лет.

– В древности вместо желтка использовали расплавленный воск, – продолжает Забродина. – Писать такой краской надо было, пока он еще не остыл. Вы представляете, каким для этого нужно было быть мастером?

Дело всей жизни

Икона – это не светский портрет, в ней много условного. Существуют каноны, одобренные церковными иерархами, определенная манера письма, техника исполнения.

– Но при этом сохраняются определенные характерные черты изображаемого святого, – поясняет Забродина. – Нельзя сказать, что они все безликие и похожие. Для них характерна своя индивидуальность.

Каноны канонами, но одного и того же святого всегда можно узнать на разных иконах. Например, святителя Николая никогда не напишут как безбородого юношу с черными волосами. Мы же знаем, что это седовласый старец. Зато святой Трифон, наоборот, изображается молодым.

– А если взять новомучеников, то ведь существуют их фотографии, – продолжает Ольга. – Мы стараемся вписать подлинный облик этих святых в существующие каноны.

Сколько она уже написала икон, Ольга не помнит. Говорит, много. Некоторые из них сегодня можно увидеть в городских храмах. Например, в храме иконы Божией Матери «Знамение», что на Степной, или в соборе Воздвижения креста Господня, который на Тарской.

– Я рада, что стала иконописцем, – говорит Ольга Забродина. – Это именно то, чем мне бы хотелось заниматься всю жизнь.

Вадим ДИТКОВСКИЙ

Фото: Сергей САПОЦКИЙ

*