Омич в детстве ходил на концерты заключенных, а сейчас читает в колонии лекции по истории

Путь на зону

– Почему вы решили читать лекции заключенным?

– В 2013 году я начал рассказывать о героях Отечества в спортивных клубах. Это было ещё до Крыма, до специальной военной операции. Я видел, что молодёжь не знает своих героев. Спрашиваешь: кто такой Дмитрий Карбышев? Не знают. Александр Невский? Не помнят. Но чья в этом вина?

– Виновата сама молодежь?

– Так многие думают, но я считаю, что ответственность лежит и на нас. Если мы не рассказываем молодым людям о наших героях, не учим патриотизму, то значит, и мы виноваты. Поэтому я стал читать лекции об истории нашей страны. А потом меня пригласили в исправительную колонию № 3 строгого режима. Там отбывают срок рецидивисты.

– Как это было?

– В День народного единства я приехал в колонию, чтобы рассказать заключенным про Минина и Пожарского, про народное ополчение и Казанскую икону Божией Матери. В зале собралось человек двести. Я огляделся по сторонам и почувствовал, что попал в детство. Вижу, удивлены. Просто мой отец был подполковником, служил в УФСИН. По праздникам он меня приводил не в Дом культуры на утренники, а в тюрьму, на концерты, которые ставили заключённые. Первый раз я побывал там в семь лет.

– Воспоминания детства повлияли на ваше отношение к людям в колониях?

– Однажды к нашему дому подъехала грузовая «газель». В кузове – мешки с гречкой и макаронами. Как потом рассказал мне отец, много лет назад он помог одному заключенному. Тот проиграл в карты крупную сумму, а отдавать было нечем. Чтобы он не уехал по этапу фуфлыжником (на криминальном жаргоне это человек, который не платит карточные долги. – Авт.), мой отец отдал ему половину своей зарплаты. Прошло почти десять лет, тот человек вышел на свободу и вот так отблагодарил отца за помощь в трудный момент.

С риском для жизни

– Как на ваше решение читать лекции заключенным отреагировали родные и близкие?

– По-разному. Друзья в основном не понимали и даже отговаривали. Мол, это опасно, в этих лекциях просто нет смысла, и я зря трачу время. Для них колония была чем-то чужим и пугающим. А отец отнёсся иначе. Он всю жизнь прослужил в этой системе и хорошо знал, что происходит за колючей проволокой. Когда я сказал, что иду читать лекции в колонию, он ответил: «Это правильно, сын. Я тобою горжусь». Для меня это было очень важно.

– Вы волновались, когда читали свою первую лекцию?

– Конечно, и руки дрожали. Я даже взял с собой диск с коротким фильмом. Поставил видео, чтобы немного перевести дух. Потом разошелся, освоился. Главное, помнить, что перед тобой люди, и относиться к ним с уважением. Без этого они тебя просто не будут слушать.

– Где вы уже побывали?

– «Тройка», «шестёрка», колония-больница в Нефтяниках, куда попадают люди с серьёзными заболеваниями, – за эти годы я побывал практически во всех омских колониях. Заходил и в «десятку» – это туберкулёзное подразделение внутри ИК № 3. Перед визитом меня предупреждали, что надо обязательно поесть. Если идти туда на голодный желудок, то риск заражения выше. Я плотно завтракал и шёл читать лекции.

– А в следственном изоляторе тоже бывали?

– В СИЗО всё ощущается иначе. Это ещё не колония, люди там в подвешенном состоянии. Их выводят по одной камере, по нескольку человек. А бывало, и вовсе беседовали один на один. Я там читал лекции в следственном изоляторе для хозотряда, а иногда и для несовершеннолетних.

– Как выстраивается взаимодействие с администрацией колонии?

– УФСИН Омской области – одно из лучших в России, оно в тройке лидеров. Темы либо приурочены к государственным и православным датам – День народного единства, День героев России, Рождество, Новый год, либо мне предлагают выбрать самому.

Разговоры о главном

– Сколько длится лекция?

– Около часа. Этого хватает, чтобы поговорить по-настоящему и не потерять внимание заключенных. Сотрудники ИТК собирают их в большом зале, но иногда я хожу по отрядам. Все мои лекции снимаются на камеру. Это не монолог с трибуны. Я читаю стихи, привожу жизненные примеры, вставляю строки из песен, истории из собственной жизни. Иногда делаю паузу, чтобы дать людям переварить услышанное.

– О чем вы рассказываете?

– О том, что волнует самих заключённых. К примеру, мужчины любят поговорить о женщинах, о семье. Мы обсуждаем на лекциях кризисы, измены, ответственность. Я не боюсь рассказывать личные истории. Например, о своём первом браке, когда жена ушла. Здесь важно не читать нотации, а быть честным. Но главное, я рассказываю о нашей истории, о наших героях, о Родине. А еще о сибирском характере, про Ермака и Бухгольца, про наш город Омск. Если это делать с душой, то люди слушают и аплодируют. Там не принято аплодировать, поэтому для меня это высшая оценка.

– В этом году у вас уже были лекции?

– Сразу после Нового года, 2 января, я поехал в шестую колонию. Это строгий режим для первоходов. Рассказывал им о том, что Омск стал культурной столицей России и что это значит для горожан. Затем побывал еще в нескольких омских колониях.

Воюют за Родину

– Как вы оцениваете результативность своей работы?

– Это не сто процентов и даже не половина. Возможно, лишь около десяти. Но если даже эти десять процентов, выйдя на свободу, не вернутся к преступлениям, а выберут честную жизнь, начнут читать, учиться и развиваться, то всё было не зря.

– А что говорят сотрудники ИТК?

– Что после таких лекций среди заключённых начинаются разговоры и обсуждения услышанного на лекциях. Они спорят об исторических событиях, о фактах, о смыслах. Это хороший знак. Лекции заставляют их думать, размышлять, читать книги, изучать историю нашей страны. А когда человек знает историю своей Родины, он становится патриотом.

– Видите ли вы реальные результаты своей работы?

– Некоторые из тех, кто слушал мои лекции в ИТК, после освобождения пошли добровольцами на СВО. Пишут мне с фронта, приходят уже в орденах. А однажды ко мне прямо на улице подошел мужчина. «Вы меня помните? – говорит. – Я слушал вас в ИК-6». Оказалось, что он после освобождения решил подписать контракт и отправиться на СВО. А у другого бывшего заключенного уже третий контракт. Он штурмовик. Я вижу, что человек не просто завязал с преступлениями, а воюет за Родину. Это значит, что и мой труд не напрасен.