Лада ЧУЛОШНИКОВА: «Я переводила восемь часов без перерыва»

Лиха беда начало

– Сколько лет вы занимаетесь сурдопереводами?

– Более 20 лет, если считать с того дня, когда я решила выучить язык жестов. Но сурдопереводчиками мы назывались раньше. После того как Россия подписала Конвенцию по правам инвалидов, нас переименовали в переводчиков русского жестового языка. Так что теперь я переводчик русского жестового языка Омского регионального отделения Общероссийской общественной организации инвалидов «Всероссийское общество глухих».

– Где в Омске учат этой профессии?

– В педагогическом колледже № 1. Но я – самоучка. В августе 1999 года устроилась библиотекарем в школу-интернат для глухих детей № 7, который в то время работал на 19-й Амурской, 1, и сразу же поняла, что мне нужно как-то общаться с ребятами. Всего за неделю освоила дактиль – это ручная жестовая азбука, где каждой букве соответствует определенная конфигурация пальцев руки. Вот я и стала разговаривать с учениками на пальцах, произнося по буквам каждое слово. Получалось долго и нудно.

Это неудивительно, ведь, как правило, дактиль используют не для беседы, а чтобы сказать свое имя, сообщить название города или кличку собаки. Я решила, что нужно учить слова-жесты. На это ушел целый год, зато разговаривать с учениками мне стало проще.

Тяжело в ученье…

– Наверное, вы использовали какие-то словари языка жестов?

– Дактиль я осваивала по специальному букварю для инвалидов по слуху, который был в нашей школьной библиотеке. А жестам меня научили ребята из старших классов. Придут в библиотеку на перемене, покажут мне пару штук и возвращаются в кабинет. На следующей перемене снова ко мне – проверить, запомнила я эти жесты или нет. Но сразу плохо запоминается. Бывает, они показывают какой-нибудь жест, а я не понимаю. Сижу, смотрю на ребят и хлопаю глазами.

– Сколько слов в языке жес­тов?

– Самые распространенные жесты вошли в четырехтомник Гельмана. А вообще, на каждое слово существует свой жест, и это касается не только предметов. Для каждого научного термина тоже придуманы жесты, как и для каждого чувства, понятия. Сколько слов, столько и жестов. Их так много, что все жесты-слова, наверное, не знает никто.

Но в обыденной жизни этого и не требуется. Наша работа – сопровождать инвалидов по слуху в официальные заведения. К примеру, в многофункциональные центры, пенсионный фонд, поликлиники, в суд, к нотариусу или в полицию, где мы работаем в качестве переводчиков. Для этого хватает умения вести разговор на бытовые темы.

– А в оперу или драматический театр вас не приглашали переводить?

– К сожалению, нет. Но иногда я работаю на концертах. Например, на концерте, посвященном Международному дню инвалидов, или межрегиональном фестивале творчества людей с ограниченными возможностями «Преодоление». Стою на сцене вместе с ведущими и перевожу. Они говорят голосом, я – руками. И песни, которые исполняют артисты, я тоже перевожу.

– Сколько вы можете непрерывно переводить?

– Однажды меня попросили сделать сурдоперевод обучающего видеофильма для мастеров маникюра. Этот фильм длился восемь часов, и все это время я непрерывно переводила. Руки от этого не устали, зато сильно устала спина, позвоночник. Причина проста: мне трудно было сидеть столько времени в одной позе. А руки за те 20 лет, что я занимаюсь сурдопереводами, успели привыкнуть к нагрузкам.

Старое и новое

– Один раз выучил нужные жесты – и всё?

– Так не получается, ведь со временем жесты меняются. Устаревшие исчезают, заменяются новыми. Почему, я не знаю, но это тенденция. Слово «цирк», например, раньше обозначали жестом «наездник». Теперь чаще используют жест «клоун». Также появляются новые жесты на новые же слова, недавно вошедшие в наш лексикон.

В жестовом языке все, как в обычном. В нем есть даже нецензурные слова. А еще существуют неэквивалентные жесты или жесты-понятия. Это когда один жест означает не букву и даже не слово, а целую фразу. Допустим, жест «я этого никогда не буду делать».

– Говорят, что в вашей профессии необходимо иметь длинные пальцы.

– Важна не длина ваших пальцев, а то, как хорошо вы умеете показывать жесты. Есть руки мягкие, а есть твердые. Мягкие руки и плавные жесты для языка жестов почти то же, что для обычного языка приятный тембр голоса и четкая дикция.

– А еще нужна практика?

– Без этого никуда. Допустим, вы в школе учили английский язык и бегло читаете без словаря. Своих одноклассников вы хорошо понимаете, а вот настоящего англичанина вряд ли сразу поймете: у него и акцент, и произношение будут другие. Чтобы понимать носителей языка, необходимо погрузиться в эту языковую среду. То же и с языком жестов. Выучить этот язык и на нем говорить совсем не так сложно, как многие думают. Гораздо сложнее научиться понимать то, что тебе отвечают. У инвалидов по слуху, с которыми я работаю, руки ведь тоже разные.

– Тот, кто выучил язык жестов, может общаться на нем с иностранцами?

– Нет, в каждой стране существует свой язык жестов. Между ними есть отличия, но не такие критичные, как в обычных языках. Многие жесты в чем-то похожи, как, например, похожи между собою русский и чешский разговорные языки. Вроде бы разные, но при желании общий смысл понять можно. Допустим, наши спортсмены, выступающие на сурдолимпиадах, уже через пять минут разговора с коллегами из других стран общаются с ними на языке жестов без всяких проблем. Причем каждый говорит на своем языке, но при этом они хорошо понимают друг друга.

– Хватает ли в Омске сурдопереводчиков?

– Нет, однозначно. Сейчас, насколько я знаю, в нашем городе их человек шесть. При этом, как правило, они где-то работают, а сурдопереводы – лишь подработка. Возраст коллег от 30 лет и до глубокой старости. Увы, молодежь в нашу профессию не идет. Но я надеюсь, что это изменится.

Вадим ДИТКОВСКИЙ

Фото: Владимир КАЗИОНОВ

***