В Омск приехал известный музыкант Артур Назиуллин с «кларнетом-франкенштейном»

Большим юбилейным концертом симфонического оркестра 16 декабря завершится фестиваль «Белая симфония». Гостем Омской филармонии в этом году стал именитый кларнетист Артур Назиуллин, выступивший 10 декабря.

– Артур, вы находитесь на ответственном посту генерального директора Национального филармонического оркестра Республики Башкортостан, руководите Фондом Спивакова в республике и одновременно являетесь концертирующим музыкантом. Как один человек все успевает делать?

– Не успевает, но пока получается (улыбается). Не буду обманывать, что все это дается очень легко, – нет, конечно. К сожалению, больше всего страдает моя любимая история, ради которой я был рожден, – музыка. Будучи директором оркестра, я возглавляю свыше 130 человек, и руководство большим учреждением – это очень важная системная работа, которая нацелена на культуру четырехмиллионного региона моей родной республики. Буквально позавчера у оркестра был большой сольный концерт в Санкт-Петербургской филармонии, я сразу оттуда прилетел сегодня к вам. Там я был организатором, тут я артист. Послезавтра улетаю, чтобы опять как организатор заняться другими делами. Все время идет смешение функций – непросто, но что ж сделаешь. Пока держу удар.

– Зачем же еще тогда взялись и Фондом Спивакова заниматься?

– Расскажу по порядку. Это случилось в 2015 году, я в то время жил еще в Москве, а сейчас три года, как живу в Уфе. Мой роман с Уфой и начался с фонда. Открыть его в Республике Башкортостан предложил сам маэстро Спиваков. Он пригласил меня на свой фестиваль в Кольмар, и перед выходом на сцену меня объявили как заслуженного артиста Башкортостана. Спиваков услышал это и говорит: «А ты что, из Башкирии?» Мы столько лет были знакомы до этого, но я никогда не говорил, что тоже уфимец, как и он. И тогда Спиваков, поскольку мы оба имеем теплые чувства к республике, предложил сделать хорошее для детей. Теперь я директор Благотворительного фонда Владимира Спивакова в Республике Башкортостан. Лучшие детки республики приезжают в Уфу, в Академию Фонда Спивакова, куда мы привозим великолепных профессоров. Конечно, во время пандемии все было в онлайн-формате, но зато дети из отдаленных районов республики занимались с профессором Женевской консерватории, пианисткой Катей Немирович-Данченко, правнучкой знаменитого режиссера. Мы очень радеем за образование детей и специально не выдаем целенаправленных стипендий – что такое деньги в наше время? По миллиону, к сожалению, дать не можем, а привезти профессора можем. Монетизация колоссальная, потому что для детей это все бесплатно.

– Поговорим о музыке. Вы сами выбрали программу для концерта в Омске?

– Мне позвонил ваш главный дирижер Дмитрий Васильев, пригласил выступить на фестивале. Я первый раз в Омске, проехал почти всю Сибирь в рамках фестиваля «Денис Мацуев и друзья», а в Омске еще ни разу не был. И с Омским симфоническим оркестром играю первый раз – с удовольствием, это прекрасные музыканты, открытые и профессиональные. Стоит добавить, что оркестр-то ваш знаменитый, все его знают. Я просто перешел от услышанного к делу и понял, что говорят правду: это действительно замечательный коллектив. Сыграть именно Концерт Арти Шоу для кларнета с оркестром меня попросил Васильев, поскольку программа этого фестивального дня называется «В ритме джаза».

Остальную часть программы я предложил сам. Концерт Шоу – не очень большое произведение, там минут девять. Ну что, я прилетел ради десяти минут? Предложил еще сыграть «Четыре времени года в Буэнос-Айресе» Пьяццоллы, переложение для кларнета с оркестром. Когда я был активным музыкантом, продвигал историю нетрадиционных произведений для кларнета, потому что наш репертуар не настолько широкий, насколько у пианистов или скрипачей. С кем мы только не играли скрипичное Рондо-каприччиозо Сен-Санса. Не знаю про концерт Арти Шоу, но Пьяццолла на кларнете – это точно премьера в Омске. Самое главное, чтобы мы с оркестром были одним организмом: нет отдельно оркестра и солиста, отношения как в аргентинским танго между мужчиной и женщиной, когда ты становишься одним целым с партнершей.

– Партитуры для подобных произведений сами пишете?

– Это делают умеющие люди. А я давал задание, чтобы все было сделано правильно. Я не владею всеми этими компьютерными штуками, да и некогда, нужно иметь набитую руку.

– А соцсетями пользуетесь?

– Да, я современный человек. И считаю, что самый страшный наркотик – это телефон, потому что любую свободную минуту ты его зачем-то берешь в руки. Конечно, телефоны очень облегчают жизнь, мы даже с вашим дирижером связывались через мессенджер, все стало настолько удобно. У меня есть свои странички в соцсетях, есть те, кто их ведет, но я стараюсь сам тоже писать.

– Артур, расскажите о вашем инструменте. У крупных музыкантов, как правило, инструменты с особенной историей.

– Мой инструмент с очень простой историей. Во-первых, все духовые инструменты должны быть более-менее современными – это не скрипка. В духовых дерево все время подвергается температурным изменениям, ведь когда ты дуешь, получается конденсат. Чем старее дерево, тем труднее держать строй, и много подобных нюансов. В Омск со мной приехал не совсем новый инструмент, ему порядка 20 лет. Вообще, у меня несколько кларнетов, которые мне дарили фирмы. Я амбассадор бренда и артист французской фирмы Buffet Crampon, у меня их инструмент, но он этакий франкенштейн. Кларнет делится на части, вот бочонок, вот раструб родной, а вот канадского бренда Backun, я порядка десяти лет был их амбассадором. Собираю один кларнет из нескольких.

– Вы ведь входите в топ-10 кларнетистов мира?

– Это было после победы в Ванкувере на конкурсе, который проводила Международная ассоциация кларнетистов. Но это больше, знаете, как хороший слоган для газет: безусловно, все в мире субъективно, а особенно в искусстве. Я просто делаю то, что мне нравится. Я счастлив играть концерты. Пусть их и немало в моей практике осталось, но за последние годы каждый концерт для меня действительно событие. Ведь львиную долю времени отнимает руководящая должность, которая абсолютно лишена творческого начала и продолжения. Хотя, например, мои музыканты мне сдают свои партии.

– Что вы имеете в виду? Директор принимает у оркестра некий экзамен?

– Да, причем по каждой программе. Они заходят к генеральному директору в кабинет и играют. Слежу, чтобы они были готовы к любой программе. И экзамен влияет на зарплату в том числе. Когда музыкант начинает возглавлять учреждение музыкальной культуры – это неплохая практика.

– Говорят, что благодаря регулярным тренировкам дыхания музыканты-духовики не подвержены респираторным заболеваниям.

– Это все скорее миф. Я, может, не так часто болею, но если уж заболеваю, то по-настоящему. Что такое духовик? Это же не тот человек, который может надуть грелку, чтобы она лопнула. Мы просто знаем, что такое правильное дыхание с точки зрения набора, распределения и выдоха воздуха.

– Насколько мне известно, духовики умеют так дуть в инструмент, чтобы поток воздуха вообще не прерывался.

– Это называется «перманентное дыхание», и любой профессиональный музыкант обязан уметь его делать. Это технический момент: ты просто должен понять, каким образом ты, дуя, набираешь одновременно воздух через нос. Если мозгом поймешь, то и физически сделаешь. Я научился этому лет в 13 в общежитии музыкального лицея: в двенадцать я уехал из Уфы в спецшколу в Казани. Помню, пришел в общежитие, было жутко холодно. Набрал в таз горячую воду, сел – ну а что делать? Взял дудку в рот и начал пробовать эту историю с перманентным дыханием. Вода остыла, но за три часа я научился это делать. Не то чтобы научился – понял принцип. А дальше, поняв принцип, просто нарабатываешь тренировками. Никакой магии в этом нет.

Фото предоставлено Омской филармонией

*