Омский театр выпустил драму на унылом пляже сталинки

ВЯЗКИЙ ПЕСОК

Сюжет драмы «С вечера до полудня» известен многим по двухсерийному телефильму 1981 года с атмосферой уходящей советской эпохи, с героями, неспособными на решительные перемены и противостояние реальности. В спектакле история та же, но преподносится она в совершенно иной стилистике.

В пьесе Розова драма (а если смотреть глубже, то точнее было бы сказать – трагедия) разворачивается в московской сталинской высотке. В спектакле об этом только говорится «за кадром», в реальности же зритель видит на сцене некое подобие искусственного пляжа с песочными барханами, в которых утопают шезлонг, лошадка, кровать, огромная люстра – так же, как вязнут герои в своей стагнации. И все же задуманный художником Оксаной СУСЛОВОЙ песчаный пляж считывается не сразу, сценография слишком условна. Этот пляж, или мираж, похож на шкатулку или ратушу с заводными куклами: после «поворота ключика» каждый персонаж движется по своей колее между холмами и предметами и возвращается на прежнее место.

ЛЮБЯТ И МУЧАЮТ

В квартире живет семья: писатель Жарков (народный артист России Михаил ОКУНЕВ), который чувствует себя бесталанным и мучается от невозможности написать хороший роман, его сын Ким (Артем КУКУШКИН), в прошлом блестящий спортсмен, ныне же детский тренер, от которого много лет назад ушла жена, предпочтя жизнь с дипломатом в Бразилии. Вместе с мужем жена бросила и сына: сыну Аллы и Кима Альберту (Леонид КАЛМЫКОВ) исполнилось 16, у него есть таланты к освоению иностранных языков, но он «волею случая» все эти годы не видится с матерью, ведь каждый раз, когда она приезжает в Россию, Ким увозит сына подальше от столицы. Герои спектакля любят друг друга, но так, что от любви получается лишь мучение.

Особенные муки принимает Нина (Кристина ЛАПШИНА) – незамужняя сестра Кима, которую однажды предал любимый человек, молодой «наездник» (читай: проныра, шагающий по головам) Лев. Нина пыталась покончить с собой, и трагическая ее натура транслируется внешним видом: актриса в накрахмаленном платье, с выбеленным лицом и затянутыми в кружева руками и ногами приобрела внешность фарфоровой куклы. Разбить которую не составит труда, тем более что кандидат на очередную попытку уничтожить хрупкий фарфор тоже придет в эту квартиру: тот самый Лев заявится в дом к обманутой им девушке с просьбой переночевать. Этого героя художник одела в жокейский наряд, выставляющий напоказ наездническую суть героя – успешного, потому что неспособного на жертву.

Появится на унылом пляже и старый друг Жаркова, литературный критик Егорьев (заслуженный артист России Владислав ПУЗЫРНИКОВ). А еще есть Валентина Семеновна (заслуженная артистка России Ирина ГЕРАСИМОВА) – скончавшаяся жена Жаркова, мать Нины и Кима, бабушка Альберта. В пьесе она лишь упоминается, в спектакле же Валентина Семеновна не сходит со сцены: ей отданы все авторские ремарки, она наблюдает за происходящим, она говорит за внезапно приехавшую Аллу, которая предлагает Альберту поехать с ней в Лондон. Эта героиня как символ незримого присутствия судьбы, дающей человеку шанс на перемены, – но герои истории «С вечера до полудня» эти шансы упускают.

ПРИЁМ

В квартире в сталинской высотке с вечера до полудня будут происходить диалоги, раскрывающие внутреннюю драму каждого из героев. Это история о боязни принимать решения, способные изменить жизнь, об убивающей любви, о бегстве от себя и от окружающей реальности.

Однако же считать всю глубину смыслов в постановке Филиппа Гуревича сложно. Главная причина – выбор статики как художественного приема. Прием хороший и допустимый, но он должен работать. В случае с этим спектаклем он работает не столько на передачу сути героев, сколько на тяжесть восприятия зрителем. Спектакль длится меньше полутора часов без антракта, и первый час его утомителен.

Эмоционально разбудить зрителя получается лишь к концу первого часа – когда вскрываются новые подробности жизни героев, и в их речах появляются новые интонации, вносящие хоть какую-то жизнь в происходящее. Причина использования подобного приема режиссёром понятна: в этой монотонности, отсутствии действий и заключается суть семьи Жаркова. Однако понимание этого приходит позже, чем скука. И оттого сложнее следовать за нитью спектакля тому зрителю, который не знаком с первоисточником.