На фестивале «лиТЕрАТуРа» переписали финал «Преступления и наказания»

В Пятом театре продолжается фестиваль «лиТЕрАТуРа». 21 октября здесь состоялся спектакль «Раскольников. Острог» (12+) Северного драматического театра из Тары. Перед этим прошла лекция. Ее прочитала кандидат филологических наук, доцент кафедры литературы и культурологии ОмГПУ Ольга Гиль. «Брэдбери. Берджесс. Сервантес. Почему эти авторы перешли на театральную сцену и как их романы остаются актуальными не первый век» — так звучала тема разговора.

В центре встречи оказались три произведения, которые продолжают обретать новые формы на сцене: «Дон Кихот» (12+) Мигеля де Сервантеса, «451 градус по Фаренгейту» (12+) Рэя Брэдбери и «Заводной апельсин» (18+) Энтони Бёрджесса. На первый взгляд, эти книги разделяют эпохи, страны и совершенно разные художественные миры. Однако каждая из них задаёт вопросы, не теряющие остроты со временем: что такое свобода, где проходят границы человеческого выбора и почему общество порой не принимает тех, кто мыслит иначе?

Лекция позволила взглянуть на знакомые литературные сюжеты с другой стороны — понять, что именно привлекает в них театральных режиссёров и как большой роман превращается в самостоятельное сценическое высказывание. Ведь перенести книгу на подмостки — значит  найти выразительные средства, которые позволят зрителю почувствовать её идеи здесь и сейчас. И если одни произведения помогают разобраться в устройстве общества, то другие заставляют заглянуть в глубины человеческой души.

После разговора о зарубежной классике внимание публики переключилось на русскую литературу. Главным событием вечера стал спектакль «Раскольников. Острог»  Северного драматического театра из Тары — постановка, продолжающая историю героя романа Фёдора Достоевского «Преступление и наказание». Здесь зритель встречает Родиона Раскольникова уже после совершённого преступления. Позади — роковой поступок, впереди — каторга, а внутри героя по-прежнему идёт борьба, в которой гораздо труднее одержать победу, чем в любом внешнем противостоянии. Он оказался за решёткой, но главное заточение, кажется, происходит в его собственном сознании. В романе Достоевского путь Раскольникова к раскаянию только намечается в эпилоге. На каторге герой ещё далёк от полного осознания своей вины: он не столько раскаивается в самом преступлении, сколько болезненно переживает собственное поражение.

Ему трудно отказаться от убеждений, которыми он оправдывал убийство, и признать, что его теория оказалась несостоятельной. Даже оказавшись среди каторжников, Раскольников продолжает внутренне отгораживаться от людей. До подлинного духовного перелома ему ещё предстоит долгий путь. Именно эту непростую внутреннюю борьбу развивает спектакль. Его создатели предлагают заглянуть в те страницы судьбы героя, которые остались за пределами романа, и представить, как могло продолжиться его существование в остроге. На сцене Раскольников не приходит к покаянию мгновенно. Он спорит с миром, сопротивляется собственному поражению, цепляется за прежние представления о себе и лишь постепенно начинает понимать, что наказание не сводится к годам, проведённым за решёткой. Кошмар, настигающий героя в острожном лазарете, становится отражением глубокого духовного кризиса. Привычные объяснения больше не помогают ему справиться с собой. Постепенно перед Раскольниковым встаёт вопрос, от которого невозможно уклониться: можно ли начать новую жизнь, если ещё не научился честно смотреть на собственное прошлое?

В этой сценической версии особенно интересно переплетаются судьба литературного персонажа и биография самого Достоевского. Писатель знал о каторге не понаслышке: после ареста, смертного приговора, заменённого каторгой, и нескольких лет заключения его собственное мировоззрение претерпело серьёзные изменения. Пережитое стало важнейшей частью его духовного и творческого опыта. Поэтому история Раскольникова в спектакле воспринимается как своеобразный разговор с жизнью автора — с его представлениями о вине, страдании, вере и возможности внутреннего обновления.