Омичам показали воздушные акварели Риммы Камкиной

УЛОВИТЬ СУТЬ

В экспозиции более 35 работ из собрания музея и семьи художницы, для которой солнце русской поэзии Александр Пушкин – воздух, личное переживание и магистральная линия всей жизни.

Для Риммы Петровны, выпускницы историко-филологического факультета Омского пединститута (да, известная омская акварелистка не имела художественного образования), поэт не был хрестоматийным героем. Она нашла своего, уникального Пушкина: стремительного, беглого, воздушного. Ее работы – не иллюстрации к его произведениям, а всплески эмоций и настроения, выполненные, как она сама говорила, на одном дыхании. Обращаясь к разным периодам – от Пушкина-ребенка до поэта последних дней, Римма Камкина стремилась уловить самую суть.

– Ее Пушкин особенный, неповторимый. И вот за это мы должны быть ей благодарны, – отмечает Галина ЛУЗЯНИНА, куратор выставки, искусствовед, заведующая отделом научно-просветительской и экспозиционной деятельности «Либеров-центра». – Алексей Николаевич Либеров увидел в ней прежде всего то зерно, которое отличало ее от многих начинающих художников, и сразу посоветовал ей вступить в Союз художников и заниматься этим делом серьезно.

ПРЕЛЕСТЬ НЕДОСКАЗАННОСТИ

Визитной карточкой Риммы Камкиной стало виртуозное владение техникой акварели алла прима, позволяющей работать быстро, на мокром листе. Ее умение творить чудеса с помощью светотени и кистей самой разной величины рождало на бумаге сказку, сон: полупрозрачные очертания, растворяющаяся реальность… «В недосказанности есть особая прелесть. А если я начну все детально прорабатывать, получится обычная скучная картинка», – считала художница. В ее арсенале не было шаблонов и условностей, принятых в изобразительном искусстве. Когда в 60-е годы волна нового акварельного искусства докатилась из столиц и Европы до сибирского Омска, у Камкиной уже был свой, выношенный в недрах сибирской культуры глубоко личностный образ.

Творчество Риммы Петровны было многогранным: в нем находилось место и для Достоевского, и для Есенина, и для Тургенева. Она блестяще знала литературу, ценила поэзию, а сельская тема, с ее старинными архаичными избами, была ей особенно близка: ее родители жили в Петропавловке Муромцевского района. Но путеводной звездой в творчестве и в жизни оставался Пушкин, к которому она постоянно возвращалась в поисках вдохновения.

– Вместе с Пушкиным она проходила свой духовный путь, – объясняет Галина Лузянина. – Ей было очень важно открывать для себя этот мир последовательно, по мере взросления, по мере творческого становления. Менялся образ Пушкина, менялась она сама. И когда Римма Петровна в Петербурге попала в квартиру Александра Сергеевича Пушкина, вышла на набережную Мойки, она заплакала – настолько трогал ее образ и жизнь великого русского поэта. Для нее это было очень лично, очень искренне. Это был ее воздух.

ПРИСУТСТВИЕ ПОЭТА

Лебединой песней омской художницы стала выставка в доме Анны Ахматовой и в выставочном зале Союза художников в Петербурге. Эти поездки подарили ей необыкновенную реакцию публики. Для Камкиной этот город был мечтой, а возможность показать там своего Пушкина – творческой победой.

Художница признавалась, что Александр Сергеевич являлся ей не только во сне: она видела его в тенях, чувствовала его присутствие во время работы над акварелями. Эта магия наполняла ее творчество.

– Она всегда говорила: «Александр Сергеевич, наверное, сверху наблюдает за тем, как я здесь работаю», – вспоминает Галина Лузянина.

Сегодня, когда Риммы Петровны нет с нами, ее работы продолжают говорить за нее. Они хранятся в музеях Омска, Новосибирска, Санкт-Петербурга, включая академический Музей А.С. Пушкина. Ее имя хорошо известно далеко за пределами родного города. И эта выставка дарит омичам повод вспомнить яркого художника и возможность вновь прикоснуться к миру Пушкина, перечитать его строки и почувствовать то волшебство, которое заключено в акварелях Риммы Камкиной.

Фото: Владимир Казионов