Грехи человеческие. «Пятый театр» выпустил премьеру по Чехову

ТОЧНОСТЬ В ДЕТАЛЯХ

Спектакль начинается со стука молотком. Это бессловесный работник Ефим (Павел ЗУБЕНКО) пытается починить полуразрушенные колонны. Декорации рифмуются с настроением главного героя Ивана Петровича Войницкого (Борис КОСИЦЫН): жил, мечтами устремленный вверх, за светом своего кумира, но пелена спала, свет оказался тлением. Истлели и вершины колонн – это уже не роскошь старинной усадьбы, а напоминание о несбывшихся надеждах.

Все действие спектакля происходит будто бы в заброшенной усадьбе и одновременно в гараже: кругом старые покрышки, из которых виднеются репродукции «Трех богатырей», «Незнакомки» – эти картины были популярны в 80–90-х годах, их вытаскивали из разворота «Огонька» и вешали на стену. Так XIX это век или XX? Сценография художника-постановщика Владимира КРАВЦЕВА отправляет героев во вневременье, или в точку пересечения времен: на стене висит вымпел с изображением Ленина, а с ним соседствует икона, под резным балконом деревенского имения стоит ударная установка. На перекладине висит маятник – часов нет, но маятник еще будет качаться, отсчитывая минуты жизни. Здесь «стреляет» каждое «ружье» – спектакль Анатолия Праудина подкупает своим вниманием к деталям.

«Дядя Ваня» стал четвертой постановкой режиссера в «Пятом театре» – зрители со стажем помнят спектакли Праудина «Чудаки», «Женитьба» и «Зойкина квартира». К пьесе Чехова режиссер подошел с убеждением: Антон Павлович – главный богослов в отечественной литературе.

– Его пьесы – проповеди. В «Дяде Ване» он исследует заповедь «Не сотвори себе кумира». И очень важно проследить за теми разрушительными процессами, которые происходят с человеком, когда мы легкомысленно относимся к законам, прописанным в Библии. Оказывается, что действительно их нарушение неизбежно ведет к человеческой катастрофе, – говорит режиссер.

КОМЕДИЯ ПЕЧАЛИ

Здесь у каждого – своя катастрофа. Профессор Серебряков (Сергей ХУДОБЕНКО), тот самый кумир, искренне верует в собственную исключительность и с усердием капризного гения манипулирует домочадцами. Он откровенно превозносит сам себя – зрителю это четко дает понять эпизод, когда старый профессор Серебряков, чтобы сообщить о своем решении продать усадьбу, забирается на балкон, и, глядя сверху вниз на остальных, надевает на себя золотой венок. Гордыня – еще один грех, что вместе с Чеховым исследует режиссер. И в этом грехе у профессора находится «соратник» – приживалка Телегин по прозвищу Вафля (Василий КОНДРАШИН) чрезвычайно гордится собственным благородным поступком по отношению к неверной жене.

У доктора Астрова (Евгений ТОЧИЛОВ) тоже есть своя катастрофа, свой повод разочароваться в жизни: он погряз в обывательском болоте, постарел и устал от бесконечных вызовов к больным. Но у него есть отдушина – лес, который Астров искренне любит. Способность леса дарить расслабление и отдохновение передается в спектакле с помощью видеопроекции: листва, наслаиваясь на поверхности гаража-усадьбы, преображает пространство, делая его волшебным, и в эти минуты герои словно забывают о тяготах жизни.

Жена Серебрякова, молодая красавица Елена Андреевна (Алена ФЕДОРОВА), несчастна с первого момента появления на сцене: когда профессор в белом пальто (у художника по костюмам Натальи ЕРМОЛАЕВОЙ получилась ироничная метафора) с торжественным видом возвращается с прогулки в сопровождении жены и дочери, Елена Андреевна едва не плачет. Внешне комичная сцена на поверку оказывается полной печали. Таким же предстанет и эпизод, когда Елена Прекрасная скажет дяде Ване: «Не жужжите!», отмахиваясь от его любви, как от комара. Тот в ответ зажужжит и намеренно изобразит назойливого комара – ему только и остается, что с иронией воспринимать собственные несчастья. И при словах о невыносимой боли класть голову на плаху…

Драматические сцены «Дяди Вани» – это приглашение к размышлению. Спектакль, после которого хочется молчать и думать.